несколько – в сторону от него, и понял, что внутри прячутся люди. Возможно, эти люди тоже охотились и считали его добычей.
Боско, очевидно, тоже заметил людей внутри здания. Он больше не выглядел скучающим, почти вялым. Теперь все его существо было живым, а чувства – на пределе. Боско был очень умным псом и не тратил время на бессмысленные размышления. Вероятно, он никогда не задумывался о том, что его могут рассматривать как чью-то добычу. Все его внимание было направлено на открытую дверь, и он совершенно не замечал женщину, появившуюся из-за здания и приближавшуюся к ним, даже когда она стояла прямо у входа.
Робан залюбовался кошачьей грацией ее движений, подчеркнутой игрой мускулов под безупречной, шелковистой кожей. У нее был оливковый цвет лица, высокие скулы и сияющие янтарные кошачьи глаза. Ее дикая грива волос была окрашена во все оттенки джунглей, которые, несомненно, были домом этого экзотического существа. Он наблюдал за ней, а она с нескрываемой гордостью демонстрировала свое обнаженное тело.
— Честно говоря, я рад снова видеть тебя, Сурисса, - приветствовал Робан, одарив ее дружелюбной улыбкой и почти не подавив даже намека на усмешку.
— Ты больше не враг, Робан, поэтому я верю, что и мне будет приятно, - ответила она, возвращая ему улыбку.
— Почему ты привела меня в это место? - Спросил он.
— По той же причине, по которой ты следил за мной, - любопытство. Я – кошка, и такова моя природа, - ответила ему Сурисса. - Это убежище банды мародеров. Они устраивают засады на беженцев с ферм, направляющихся в Нотабир. Внутри этого дома есть подвал с пленниками. Я слушала их крики по ночам. Прошлой ночью крики стихли, но одна из них еще жива... чуть-чуть, - продолжала Сурисса, пытливо глядя на него.
— Допустим, я убью мародеров и спасу пленницу. Это все равно ничего не скажет тебе о моих мотивах. Не вижу, как это поможет твоему любопытству, - возразил Робан.
— Посмотри на своего пса. Он тоже хочет убить мародеров, но не будет спасать пленницу. Какими бы ни были твои мотивы, они у тебя есть, - с улыбкой возразила Сурисса.
— Ты, как и все женщины, которых я знаю, слишком умна для своего блага, - хмыкнул в ответ Робан.
— Я вовсе не женщина, мой сосуд – кошка. Облик человеческой женщины – это способность моего бессмертного существа. Я уже сказала тебе ее имя – Любопытство, - поддразнила Сурисса.
— Ты сказала, что мы больше не враги, и я с трудом верю, что одного твоего любопытства достаточно для ночных блужданий по лагерям в Нотабире. Что тебе нужно, Сурисса?
— Воины, короли, королевы, существа без имен, боги и богини – все, кто обладает достаточными знаниями, в эти дни пристально наблюдают за Вернией. Где же еще мне рыскать по ночам? Но ты прав, я здесь не просто по любопытству. Гания сбежала из своей тюрьмы. Я ищу ее и знаю, что она будет искать тебя, - ответила Сурисса, и ее глаза пытались пробить барьер его черепа, чтобы беспрепятственно исследовать его разум.
— И что ты сделаешь, если найдешь ее?
В его голосе не было ничего, но в черной бездне его глаз она обнаружила безграничную глубину одной-единственной эмоции. В Вернии было весеннее утро, но Сурисса увидела самую темную из всех ночей.
Вновь восхищаясь грацией ее движений, Робан смотрел, как убегает большая кошка. Когда Сурисса скрылась из виду, он достал свой боевой топор.
— Давай, друг мой, повеселимся, а потом спасем пленницу во искупление наших грехов, - сказал Робан большому псу, входя в
Давай потрахаемся!