приключениях, пока перед фактом меня не поставил тот самый взгляд, который я так долго искал ранее.
Взгляд принадлежал молодой женщине, считай девушке, и если бы не её маленькая дочка, вертевшаяся рядом, я бы принял её саму за малолетку. Рядом с ней грозно и неотвратимо вышагивала в свободной накидке и шлёпках женщина лет пятидесяти пяти в шляпе с широкими полями. Пока старшая родственница смотрела за ребёнком, та, что помоложе, крутила головой почище меня, явно в поисках интересных знакомств. Я не представлял, как она собирается их проворачивать в такой плотной компании, но взгляд её встретил с достоинством. Да так, что она сначала даже отпрянула от неожиданности, и только потом стала рассматривать меня уже предметно, не отвлекаясь по сторонам.
Вскоре все наши диспозиции были обеим сторонам понятны. Мы сидели в открытом кафе, где подавали так называемые «комплексные обеды» по фиксированной цене — место притяжения огромного числа отдыхающих в дневные часы. Было жарко. Дети вредничали, вилки падали, кто-то кричал. В общем, всё как обычно. Как в этом бардаке постичь своё половое счастье, несмотря на взаимные проникновенные и полные обещаний взгляды, лично я себе не представлял. Она там со своими, я тут, со своим, снова отказывающимся что-либо есть. Романтика.
Однако взгляды наши продолжались, безнадёжные, как руки утопающих в океане, тянущиеся друг к другу. Мы как-то одновременно закончили, кое-как собрались и вдруг столкнулись на выходе, смешавшись с толпой входящих людей. Застопорились, пытаясь пробить себе путь наружу, и в той колготне я оказался рядом с ней, вплотную, почувствовав своей мокрой от жары рукой её вертлявое тонкое тело. Она повернула голову, заметив меня рядом, даже показалось, что толкнула меня боком, хотя это вполне можно списать на сложившуюся толкучку в целом, а потом я почувствовал, как в руку мне запихивается скомканная бумажка. Кровь отлила от моей головы, с трудом выбравшись из кафе и свернув за угол в тень, я остановился и развернул записку. Там был номер телефона и имя: Марина.
— Папа, папа, что это? Записка? Тебе та тётя дала?
— Какая тётя, дурачок? Это кусочек салфетки! Видишь, я её выкидываю, вон, видишь, выкинул, придумал тоже, тётю какую-то! Пошли, фантазёр!
Я написал, как только выдалась такая возможность. «Я тот папа с мальчиком из кафе-столовой!» Какие ещё нужны представления для счастливого секса?
Томительно тянулись минуты ожидания. Пока не пришёл ответ. Он пришёл! Длинный, восторженный, полный всякими ненужными деталями и мыслями. Будто на меня вывалился маниакальный ушат новостей, мыслей и чувств.
Если бы это был не отпуск, не борьба за справедливость одиноких пап перед бездушной статистикой, я бы бежал от такой особы далеко и быстро. Но тут мне показалось довольно интересной возможность поучаствовать в захватывающей по впечатлениям романтической схватке.
Кое-как уложив сына, наобещав ему кучу всего на оставшиеся дни и деньги, я наказал соседям, чтобы присмотрели за ним, выскользнул за железную калитку в тёмную влагу вечернего курорта. Идти было недалеко, и вскоре я уже отправлял смс, что прибыл.
Она появилась через пять минут. Такая же быстрая, порывистая, оглядываясь, будто в ожидании погони. Подошла, сделала книксен, посмотрела игриво и притворно застенчиво:
— Марина!
— Алексей!
— Очень приятно! Куда пойдём?!
— Куда погромче или потише?
— Куда потише, — рассмеялась она. — Громкости мне сегодня хватило.
И вновь на меня полился сплошной поток слов, в который были замешаны и её будни, семейные и личные реалии, трудности воспитания, наблюдения за другими отдыхающими и их детьми. При этом она не забывала прижиматься ко мне, так что уже очень скоро мы, как настоящая парочка, шли, обнявшись: я держал её за худенькие
Праздник, которого не было