трясутся у всех троих, чашки выбивают дробь по зубам и блюдцам. Справляться с волнением юноши, который сейчас увидит живую пизду, даже сразу две, мне удаётся плохо, несмотря на титанические усилия. Ему везёт, надо признаться, потому что в прежней жизни я раздел первую девчонку на полгода позже.
После кофе Свете хочется покурить, потом она предлагает послушать Фредди Меркьюри. Но это уже явное оттягивание неизбежного. Я напоминаю про фюрера, оттягивающего в бункере свой посиневший конец, Ира резонно замечает, что музыку лучше слушать в процессе. Опытным глазом вижу, что её разбирает нетерпение.
— Пойдём, Салли, посмотрим, удобная ли у Димы ванная комната, — берёт она подружку за руку и тянет к выходу из кухни.
Девочки плескались недолго, минут сорок. За это время я успел прибраться в кухне и разобрать чистую, благоухающую свежестью постель. Подружки, наконец явились: Ира, обёрнутая от сисек до попы в полотенце, и Света — в блузке и джинсах. Но даже в неверном мигающем свете цветомузыки удалось рассмотреть, что лифчика на ней нет, тонкая ткань блузки топорщится на крепких сосках. Сиськи-то у неё ого-го, чуть не на два размера больше Иркиных.
— Ну, располагайтесь поудобней, девочки, — напутствую их. — Я быстро...
В ванной на змеевике полотенцесушителя наблюдаю мокрые колготки, лифчики и трусики...
Врываюсь в комнату о’натюрель — с торчащим наготове членом. Вокруг него чисто и гладко, как у первоклассника: вчера вечером расстарался, немало изумив альтер эго.
Приёмчик из далёкого для девочек будущего срабатывает.
— Какой он у тебя... огромный... — с удивлением выдыхает Ирен, а Света натягивает одеяло почти до глаз.
Я принимаю разочарованный вид:
— Ну вот, забаррикадировались. А кто хотел куни, аж кофе пить не мог?
— Мы не хотели куни. Мы хотим, чтобы ты нам письки полизал! — хихикает Ира.
— Желание девушек для меня закон! — заявляю срывающимся голосом возбуждённого тинэйджера и берусь за верх одеяла. Света вцепляется в свой край так, что белеют пальцы. Со стороны Ирен сопротивления нет, наоборот, она помогает мне избавить её от преграды между нами.
И тут происходит то, что мне долго удавалось сдерживать. При виде голых сисек и русой мохнатки внизу живота накатывает стремительный спазм, член дёргается и извергает струи спермы! Тинейджер так удачно стреляет, что накрытие приходится не только на Ирины сиськи, губы и очки, но и на лицо Светы. Эх!.. Не выдержал юный организм сладкой пытки...
Что ни говори, двоим в одном мозгу ужиться трудно. А иногда и невозможно. Выходит, всё, что плели сочинители фэнтэзи о попаданцах в чужое тело, полная хуйня?
Растерянная Света трогает пальцем спущёнку на верхней губе и... украдкой пробует жидкость на вкус.
Ирен ахает. Хочет протереть очки, но только размазывает по стёклам сперму. Снимает их и спрашивает:
— Димочка... Ты... в первый раз?
Глупо отрицать очевидное. Пока юный ум мечется в поисках отмазки, взрослый я признаюсь, что да, кое-кто из нас в интернатах не обучался, и пизду живьём видит впервые.
— Ой, Димочка, не думай плохого. У нас ничего, кроме полизать и пососать, не было. Всё-таки не общага ПТУ, а физматшкола при АН, там дураков не держат.
— Где, в академии наук не держат? — прорывается у меня скепсис учёного, нередко убеждавшегося в обратном. Но получилось смешно...
С радостью замечаю, что свирепая юношеская эрекция после кончины ослабевать не собирается.
— Хочешь дососать? — киваю на головку, из которой сочатся остатки спермы.
Ирен соглашается и садится на кровати, но я предлагаю более эффектный приём.
— Давай, я лягу, а ты сядешь писькой на губы, лицом к нему, — показываю на стояк. — Как в сказке: избушка, избушка, стань ко
Елена ( часть 2 )