звонок капитану -и тебя вышвырнут в Сингапуре прямиком в тюрьму для нелегалов. Там тебя сожрут за неделю. Понял?
Я молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Или ты играешь по нашим правилам, -он мотнул головой в сторону остальных, и все они смотрели на меня с одним и тем же выражением -голодным и уверенным в своей безнаказанности. -Или мы тебя похерим. Выбирай.
Правила стали проще и подлее. Теперь это не было «услугой за проигрыш». Это было прямым требованием.
1. Демонстрация. «Встань на стол. И покрутись. Мы хотим посмотреть на товар», -приказал матрос с бархатным голосом. Меня подтолкнули. Я, пошатываясь, взобрался на ящик. Юбка задралась, открывая чулки и голую кожу. Они свистели и комментировали каждую часть моего тела, особенно мою грудь, которая предательски подрагивала при каждом движении.
2. Унизительная «подача». Когда я снова проиграл, индонезиец бросил на пол несколько монет. «Теперь подними. Как собачка. На четвереньках». Я попытался наклониться, но он грубо надавил мне на затылок, заставляя встать на колени и ползти. Когда я полз, один из матросов шлёпнул меня по заднице, заставляя вздрогнуть и выронить монету. Пришлось начинать сначала.
3. Физическое насилие, как норма. Тот самый молчаливый азиат, который мял мои ягодицы, теперь не ограничивался шлепками. Он мог резко дёрнуть меня за волосы, чтобы заставить посмотреть на него, или с силой ущипнуть за сосок через ткань топа, вызывая острую, унизительную боль. А потом смотрел, как я краснею и пытаюсь сдержать стон. И каждый раз после этого вспышка боли странным образом смешивалась с той самой, ненавистной волной возбуждения.
4. «Поцелуй удачи». Перед решающей раздачей индонезиец указал на свой член, отчётливо выделявшийся под штанами. «Поцелуй его на удачу. Или вся твоя выигранная хрень сгорает». Я смотрел на него, на его ухмылку, на деньги на столе, которые могли стать моим спасением. И снова это чувство -пустота, апатия, смешанная с физическим откликом тела на унижение. Я медленно наклонился и, чувствуя запах его пота и ткани, прикоснулся губами к твердой плоти. В каюте раздался победный рёв.
Дальше -больше. Аппетит приходит во время еды, и их аппетиты росли с каждой моей уступкой.
— А ну-ка, покажи, что там у тебя спрятано, -индонезиец уже не просил, он приказывал, его голос был густым от возбуждения и власти. -Сними трусы. Хочу посмотреть на этот... маленький клитор.
Руки сами повиновались, дрожа, засунув большие пальцы в резинку и стянув последний кусок ткани вниз. Я стоял перед ними, полностью обнажённый, чувствуя, как воздух касается гладко выбритой кожи. Мои руки инстинктивно потянулись прикрыться, но резкий окрик: «Руки за голову!» -заставил их замереть. Я стоял, выставив напоказ всё, что у меня было, под их тяжёлые, оценивающие взгляды и похабные комментарии.
— О, какой маленький и аккуратный! -захихикал матрос с бархатным голосом. -Прямо как у девочки.
— И выбрит, как у проститутки, -добавил другой.
Потом один из них, тот самый молчаливый азиат, поднял с пола мои же трусики. Он скомкал их в тугой шарик.
— Открой рот, -скомандовал он.
Я замер, не в силах поверить. Но их молчаливое ожидание было страшнее крика. Я медленно разжал челюсти. Он грубо запихнул ткань мне в рот, так глубоко, что я чуть не подавился, почувствовав на языке вкус собственного тела и стирального порошка.
— Чтобы не мешала, -хрипло бросил он.
Я стоял, с трудом дыша через нос, с забитым ртом, не в силах издать ни звука. Унижение было настолько полным, что мысли остановились. Остались только ощущения -холодный воздух на коже, жжение от их взглядов и давящий комок ткани в глотке.
Утро