когда все четверо вместе, это общая игра, общий кайф.
А когда остаются вдвоём, Катя становится невероятно нежной: целует каждую веснушку, гладит длинные рыжие волосы, шепчет по-узбекски ласковые слова, которые Ирка не понимает, но от которых у неё мурашки по всему телу.
Так что да.
Катерина влюблена.
По-взрослому, по-настоящему, без шансов вылечиться.
И Ирка это знает.
И не убегает.
Ирка чувствует к Катерине не «влюблённость», а что-то гораздо глубже и страшнее: зависимость, как от воздуха.
Сначала ей казалось, что это просто «прикольно».
Контраст заводил: смуглая, тяжёлая, с запахом восточных специй в волосах и густым чёрным лесом между ног, и она сама, вся белая, рыжая, лёгкая, будто из другого мира.
Когда Катя впервые прижала её к стене в душе и поцеловала так, что коленки подкосились, Ирка подумала: «Ну вау, вот это страсть».
И всё.
Но потом началось другое.
Она стала замечать мелочи:
— как Катерина, когда думает, что никто не видит, гладит её вещи, сложенные на стуле;
— как в общей постели Катя всегда кладёт ладонь ей на живот, будто проверяет, что Ирка рядом;
— как в темноте Катя иногда шепчет ей по-узбекски что-то длинное и певучее, а потом целует в висок и засыпает, прижимаясь всем телом.
Ирка начала ловить себя на том, что:
— если Кати нет в комнате больше часа, ей физически не хватает воздуха;
— когда Катя смеётся низким горловым смехом, у Ирки внутри всё переворачивается;
— она готова часами лежать между Катиных ног, просто вдыхая её запах, даже не лаская, просто чувствуя тепло и тяжесть бёдер на своих плечах.
Один раз они остались вдвоём на выходные, Светка с Наташкой уехали домой.
Вечером Катя сварила плов, накормила Ирку с ложки, потом уложила на свою койку и три часа просто целовала: медленно, везде, от пяточек до макушки.
Ирка лежала и тихо плакала (не от грусти, а от того, что слишком много всего внутри).
Потом прошептала:
«Катя... если ты когда-нибудь уедешь, я умру, наверное».
Катя только крепче обняла и ответила:
«Не уеду. Ты моя рыжая беда».
Ирка не говорит «я тебя люблю» вслух.
Она стесняется громких слов.
Но когда они одни, она кладёт голову Кате на грудь, слушает, как стучит сердце, и думает:
«Вот если бы можно было заморозить этот момент навсегда, я бы заморозила».
Так что Ирка не просто влюблена.
Она уже давно принадлежит Катерине целиком: телом, запахом, мыслями, снами.
Развратто-Viva