шум вышла Светка, заспанная, но с лукавой искоркой в глазах. Её рыжие волосы были растрёпаны, а майка едва прикрывала бёдра, открывая длинные ноги.
— Что за шум, Наташ? — спросила она, зевая, но её взгляд уже цепко изучал моё лицо. — Опять разврат снится?
Рассказала про сон, не утаивая деталей, чувствуя, как щёки горят. Светка хмыкнула, пробормотала что-то невнятное и скрылась в ванной. Посидела пару минут, пытаясь успокоить дыхание, но возбуждение не отпускало. Решила вернуться в спальню, но только легла, как дверь распахнулась, и Светка вошла, решительно, без слов. Встала на четвереньки прямо передо мной, её ягодицы, пышные и упругие, оказались в сантиметрах от моего лица. Она раздвинула их руками, открывая вид на анус — блестящий, уже смазанный, манящий.
— Ты чего? — выдохнула, чувствуя, как сердце заколотилось, а между ног снова стало горячо.
— Залазь! — ответила она, её голос был хриплым, полным похоти. — Давай, Наташ, не тушуйся. Хочу, чтобы ты меня растянула по полной.
От этих слов чуть не кончила на месте. Пальцы дрожали, когда я поднесла один к её анусу. Он был скользким, тёплым, и палец вошёл без малейшего сопротивления, словно её попка ждала этого. Ощущение было потрясающим: горячая, мягкая плоть обхватывала палец, слегка сжимая, но тут же расслабляясь, приглашая глубже. Добавила второй — он скользнул так же легко, и Светка тихо застонала, её бёдра дрогнули, подмахивая навстречу. Третий палец вошёл с лёгким натягом, и я почувствовала, как её анус сжимается, обволакивая, словно пытаясь удержать. Четвёртый уже потребовал усилия — кольцо ануса натянулось, но Светка, выдохнув, расслабилась, и он проскользнул внутрь.
— Всё, больше не идёт, — выдохнула я, чувствуя, как моё возбуждение нарастает, а пальцы дрожат от напряжения.
— Намажь руку кремом, — скомандовала Светка, её голос был низким, почти рычащим. — По локоть, не жмоться.
Я поспешила к тумбочке, схватила тюбик с кремом и обильно смазала руку, чувствуя, как скользкая текстура покрывает кожу до самого плеча. Вернулась к Светке, которая всё ещё стояла на четвереньках, её ягодицы слегка покачивались, а анус блестел, маня. Четыре пальца вошли легче, чем раньше, и даже большой палец нашёл место, но вся ладонь не пролезала. Несколько минут пыталась протолкнуть её, осторожно надавливая, но анус сопротивлялся, сжимаясь вокруг кончиков пальцев.
Светка, не выдержав, схватила мою руку и поставила её на локоть, а сама, приподняв бёдра, медленно села сверху. Её движения были уверенными, почти властными, и я почувствовала, как её анус начинает поддаваться. Через несколько секунд рука провалилась внутрь, и тугое кольцо ануса охватило запястье, горячим, влажным теплом.
— О-о-о-о! — простонали мы одновременно, и наши голоса слились в один протяжный звук.
Светка вернулась на четвереньки, её спина выгнулась в изящной дуге, а ягодицы, пышные и упругие, напряглись, подчёркивая каждый изгиб её тела. Рыжие волосы рассыпались по плечам, слегка прилипая к влажной от пота коже. Я замерла на мгновение, любуясь этим зрелищем, чувствуя, как жар разливается по телу, а пульс бьётся где-то внизу живота. Медленно, почти медитативно, начала двигать рукой, погружённой в её анал. Ощущение было ошеломляющим: горячая, скользкая плоть обволакивала запястье, сжимала его мягкими, но настойчивыми спазмами, словно живая, жадная до ласки. Внутри было так тепло, так мягко, что казалось, будто я касаюсь самой её сути, того, что делает её такой ненасытной. Пальцы скользили по влажным стенкам, нащупывая чувствительные точки, и каждый мой толчок отзывался в её теле дрожью — лёгкой, но такой явной, что я чувствовала её через руку. Светка застонала, её голос был низким, хриплым, пропитанным наслаждением, которое, казалось,
Что такое сказка?