Я медленно вытащила руку из ануса Ларисы. Дыра осталась огромной, слегка сжавшись, но всё ещё впечатляющей — тёмно-красная, пульсирующая, словно приглашающая вернуться. И я вернула ладонь на место, она скользнула внутрь, как в нагретое сливочное масло, обволакиваемая горячим теплом. Смазав вторую руку, ввела один палец рядом с первым. Сопротивления не было — анус Ларисы был готов принимать всё. Добавила второй, третий, но на четвёртом стало тесно. Лариса стонала, её крики заглушались ягодицами Светки, которая сама начала подмахивать, наслаждаясь ласками её языка. Светка, наблюдая за моими движениями, схватила мою руку и резко протолкнула её внутрь. Лариса даже не дёрнулась — только застонала громче, её тело дрожало от наслаждения. Две моих ладони двигались в её анусе, скользя, растягивая, чувствуя, как её мышцы сжимаются, пульсируют, обхватывая запястья. Ощущение было невероятным — её анус был горячим, влажным, он словно жил своей жизнью, реагируя на каждое движение.
— Давай, Наташ, — выдохнула Светка, её голос дрожал, а бёдра подрагивали от ласк Ларисы. — Трахай её, как надо. Пусть улетает.
Я ускорила движения, чувствуя, как её анус сжимается, как он отвечает на каждый толчок. Лариса кричала, её стоны были приглушены, но всё равно наполняли комнату. Светка, не выдержав, достала из сумки страпон — чудовищный, сантиметров тридцать в длину и семь в обхвате, с блестящей чёрной поверхностью, покрытой рельефными выступами, на которых играли блики от лампы. Лариса, увидев его, замерла, её глаза горели голодным огнём. Я вынула руки, и анус остался открытым, пульсирующим, словно приглашая. Светка поставила Ларису на четвереньки, медленно смазала игрушку перед её лицом, давая ей рассмотреть каждый изгиб, каждую жилку. Лариса попыталась взять его в рот, но он был слишком велик, и она только лизнула головку, оставляя влажный след. Светка обошла её, встала на колени и начала вводить страпон. Анус Ларисы поглотил его, как бездонная пропасть, без малейшего усилия. Движения начались медленно, каждый толчок сопровождался влажным чавканьем, а Лариса стонала, её бёдра подмахивали, насаживаясь глубже. Светка ускорила темп, её собственное дыхание стало тяжёлым, а стоны сливались с криками Ларисы. Через пару минут Лариса заорала, как безумная, её тело затряслось, и она рухнула на пол, тяжело дыша. Казалось, она потеряла сознание, но вскоре застонала, задвигалась, её грудь вздымалась, а кожа блестела от пота.
Оставили её лежать, а сами, приведя себя в порядок, рванули ко мне домой, всё ещё дрожа от пережитого.
Вечер с Ларисой оставил в душе такой пожар, что он не угасал даже ночью. Никогда раньше не думала, что чьи-то сексуальные фантазии могут довести до такого безумия. Рука в попке — ощущение не из повседневных, но оно было таким ошеломляющим: горячее, тугое, пульсирующее, словно ты проникаешь в самую суть чужого наслаждения. А Лариса, кричащая, чтобы я залезла в неё всю, только подливала масла в огонь. С этими мыслями я и провалилась в сон, и он оказался таким же горячим, как день. Снилась Лариса, её огромная, податливая попка, в которую я забиралась всё глубже, а потом Светка, её ягодицы, прижатые к Ларисе, и я, переползающая из одной в другую, ощущая, как их тепло обволакивает, сжимает. А потом — самый безумный момент: я наполовину в попке Ларисы, а Светка, наклонившись, засовывает голову в мою. Жар, давление, влажность — всё смешалось, и я проснулась от оргазма, крича в подушку. Часы показывали три часа ночи.
Шатаясь, побрела на кухню, чтобы налить воды. Тело ещё дрожало, а в голове крутились обрывки сна, такие яркие, что киска снова намокла. На
Племянник