бёдер, поднимаясь выше, к трусикам – тонкой ткани, которая уже не скрывала возбуждения. Пальцы скользнули под резинку, касаясь нежной кожи, и Инга почувствовала, как там всё намокло, скользко и горячо; его прикосновение было прямым, исследующим, кружащим по клитору лёгкими движениями, которые вызывали вспышки, как искры, заставляя бёдра дрожать. Иван присоединился, его рука легла на вторую грудь, щипая сосок пальцами – не больно, но достаточно, чтобы добавить остроты, и шептал: "Видишь, как тебе нравится? Муж твой такого не делает, а?" Инга не ответила, только закрыла глаза, отдаваясь ощущениям: смесь грубости и нежности, жара и мурашек, которая накапливалась внизу живота, обещая разрядку. Комната казалась слишком тесной, воздух тяжёлым от их дыхания, и она знала, что это только начало.
Инга чувствовала, как мир вокруг сжимается до этой тесной комнаты, где воздух был густым от жара печки и их общего дыхания – тяжелого, прерывистого, пропитанного возбуждением. Её тело, обнажённое теперь почти полностью – трусики сдвинуты в сторону, джинсы скомканы у щиколоток, майка задрана вверх, – трепетало под их руками, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Она стояла, опираясь на плечо Сергея, чтобы не упасть, потому что ноги слабели от накатывающих волн ощущений. Иван, с его шаловливой улыбкой, которая теперь казалась хищной, опустился на колени перед ней, его светлые волосы растрепались, а глаза горели в полумраке. Он раздвинул её бёдра шире, пальцами касаясь внутренней стороны – кожа там была горячей, влажной, и каждое движение его рук вызывало лёгкую дрожь, как будто электричество пробегало по нервам.
"Смотри, ребята, она вся течет, – прошептал Иван хриплым голосом, его дыхание обожгло обнажённую плоть, заставляя Ингу вздрогнуть. – Муж её, наверное, давно не трогал как следует". Его слова были как укол, но в этот момент они только усилили жар внутри неё – обида на Алексея смешалась с желанием, делая всё острее. Иван наклонился ближе, его губы коснулись клитора – мягко, языком кружа вокруг, посасывая, и Инга выгнулась, чувствуя, как вспышка удовольствия пронзает низ живота, распространяясь вверх, к груди, где соски всё ещё ныли от предыдущих ласк. Ощущение было влажным, горячим, как будто он пил из неё, и каждый лизок посылал импульсы, заставляя мышцы внутри сжиматься в предвкушении.
Сергей, стоящий сбоку, не дал ей опомниться: его крепкая рука с мозолистыми пальцами скользнула вниз, присоединяясь к Ивану. Он ввёл один палец внутрь – медленно, пробуя, и Инга ахнула, чувствуя, как стенки влагалища обхватывают его, горячие и скользкие от её собственной влаги. Палец был толстым, грубым, и движение внутрь вызвало ощущение полноты, растяжения – не боли, а приятного давления, которое нарастало, заставляя бёдра невольно податься вперёд. "Тесная, как девчонка, – пробормотал Сергей, его борода щекотала её плечо, пока он целовал шею. – Расслабься, милая, мы тебя разогреем". Он добавил второй палец, двигая ими взад-вперёд, кружа внутри, касаясь чувствительных точек, и Инга почувствовала, как внутри всё пульсирует, сжимаясь вокруг его пальцев, каждый толчок посылая волны жара, которые накапливались, обещая взрыв.
Дмитрий сзади прижимался сильнее, его татуированные руки обхватили её талию, фиксируя на месте. Она ощущала его возбуждение – твердое, горячее, прижимающееся к её попе через ткань его штанов. "Моя очередь, – сказал он низким, гулким голосом, и его рука скользнула между ягодиц, пальцы нащупали вход сзади". Инга замерла, дыхание сбилось – она никогда не пробовала такое, но в этот момент сопротивление ушло, осталось только любопытство и жар. Дмитрий ввёл палец медленно, смазанный её же влагой, которую он набрал спереди, и ощущение было странным, новым: тесное растяжение, лёгкое жжение
День рождение