надеяться, что мама придёт домой в хорошем настроении. И оно не испортиться. Ведь Эдик вымыл весь дом, протер все полки, перемыл посуду, перецеловал все туфельки мамы. Приготовил ужин. И в училище для юношей с техническим уклоном ни одного замечания у него не было. Там он учится хорошо и ведет себя идеально.
Если Госпожа решит действовать по закону, то сегодня если и будет порка, то только ремнём. Но Госпожам закон не писан, законы для рабов...
Эдик тяжело вздохнул, положил документ с правилами на видное и почетное место и посмотрел на часы. Было без пяти шесть. Надо встречать маму.
Эдик приспустив штаны и обнажив ягодицы. И вовремя. Заскрипел замок. Эдик упал на колени. Дверь открылась...
Когда мама вошла в дом и Эдик, как говорится, задницей почувствовал, что она чем-то недовольна. А когда Госпожа спросила всё ли готово к порке, стало понятно - Эдику несдобровать.
— Готово Госпожа, ответил Эдик с дрожью в голосе. Желая хоть как-то разжалобить маму, он затараторил:
— Всё готово Госпожа. Я учебные задания выполнил, ужин приготовил, везде убрался... туфельки ваши целовал, - доложил Эдик испуганно, всё ещё надеясь на пощаду.
— Молодец, ты всё хорошо сделал, но сегодня особый случай... Ты все равно получишь порку. Иди готовься, - велела мама.
Как готовиться Эдик знал... Надо пойти в комнату для наказаний и постоять на коленях, думая при этом о своей вине. Но сейчас Эдик вины за собой не чувствовал.
Тут раздался звонок в дверь.
Эдик вздрогнул. Гости? Сейчас? Неужели мама опять специально кого-то пригласила посмотреть, как его секут?
Летом Эдика пороли в саду. И экзекуцию могли видеть не только редкие прохожие около их участка, но и соседские дети. Тогда возле забора собиралась юная публика разных возрастов, ребятня смеялась, когда Эдик вскрикивал под розгой. С началом осенних холодов порки проводились дома. Эдик радовался тому, что теперь его не видят насмешливые зрители. Но мама придумала приглашать гостей имеющих детей, для публичной порки сына в их присутствии. Особенно Эдику было неловко, когда приводили девочек. При них стыдно было лежать с голой попой. При этом всякий раз строго запрещалось кричать, можно было только плакать.
В дом вошла тётя. Сестра матери, Эдик еще не знал, что сегодня в ночь мама уезжает в длительную командировку и передает бразды правления своей сестре.
Однажды мама уже уезжала на неделю, и тётя занималась воспитанием Эдика. Это было мучением. Порки назначались каждый день. Попа постоянно горела. После экзекуции Эдика спасал только холодный душ
В комнату для наказаний вошла мама и объявила сыну свою волю: на момент её отсутствия Эдик всецело подчиняется тёте.
— Я сегодня уезжаю. Целуй мне ноги на прощанье.
Юноша повиновался. Он почтительно поцеловал ноги своей мамы и Госпожи.
Затем мама вышла и явилась тётя.
Эдик поспешил опуститься и перед ней на колени, поклониться до земли и подобострастно поцеловать босую ногу его временной Госпожи. Юноша знал, что за невежливость можно получить еще с десяток дополнительных розог.
Тетя посмотрела на приготовленные розги, заметила прилагающийся к ним пакет соли и губку. Тетя высыпала немного соли из пакета на губку и принялась протирать ею приготовлены пруты.
— Тётушка, милая, дорогая Госпожа, ну, не надо розги солить, пожалуйста, - стал умолять её Эдик.
— Эдуард я наказываю только солеными розгами, они полезней для провинившихся, - назидательно сказала тётя.
— А мама надолго уезжает? – с надеждой в голосе спросил Эдик.
— Минимум на месяц, а может и на три. Так что поживешь со мной. Да не бойся ты так! Я ведь без вины не порю.
— Без вины нет., - согласился Эдик, ложась животом на
Панель. Машка. Начало (ч.4) (Продолжение)