слышал тихий, почти беззвучный смешок над головой. Наташа наблюдала за этим, слегка раскачиваясь на босых пятках, и её смех был похож на шелест дождя в листве.
– Хорошо, – сказала она наконец, после того как он, задыхаясь, сделал паузу. – Достаточно. Теперь ты мой официальный раб. Твоё посвящение состоялось под дождём. Запомни этот момент. Будешь выполнять все приказы. Первый приказ: завтра в это же время будешь здесь. Я познакомлю тебя с моими подругами. Им будет интересно на тебя посмотреть.
Она отвела ногу, оставив его на коленях в луже, с губами, полными вкуса дождя и её кожи.
***
На следующий день во дворе, под ещё хмурым, но уже не дождливым небом, собралась компания девушек – три подруги Наташи. Они сидели на той же скамейке, весело переговариваясь, раздавался звонкий смех. Наташа стояла перед ними, как режиссёр перед актёрами, демонстративно положив босую ногу на низкую бетонную ограду беседки. На ней были короткие джинсовые шорты и простая белая майка, ноги – босы, как всегда, в этих ритуалах.
– Девочки, внимание! Представляю вам моего нового... питомца. Образцово-показательного, – громко, с театральными интонациями объявила Наташа, когда Максим, покорно стоявший в стороне, уткнувшись взглядом в землю, по её короткому кивку приблизился на коленях. Шершавый асфальт больно впивался в кожу.
Подружки смолкли, с интересом и лёгким, пока ещё весёлым недоумением разглядывая эту сцену. Максим чувствовал на себе их взгляды – любопытные, оценивающие, немного смущённые.
– Это Максим, – продолжила Наташа, поглаживая себя по голой икре. – Он страстно обожает мои ножки. И теперь, по моей милости, будет обожать и ваши тоже. Если, конечно, я ему это позволю. Правда, Максим?
– Да, Госпожа Наташа, – покорно, монотонно ответил он, не поднимая глаз. Он видел только разноцветные балетки и сандалии на ногах девушек.
Одна из подруг – Алина, высокая брюнетка с хитрыми глазами – фыркнула: «Наташка, ты что, серьёзно? Это какой-то розыгрыш?»
– Абсолютно серьёзно, – широко, лучезарно улыбнулась Наташа. – Максим, подойди и поцелуй мою ногу. Показательно. Чтобы все видели, как это делается.
Он исполнил приказ медленно, почти благоговейно. Придвинулся на коленях, взял в руки её стопу, ощутил под пальцами знакомую теплоту, и прикоснулся губами к подъёму, потом к пятке. Девушки затихли, наблюдая. Сначала смущённо переглядывались, потом их любопытство стало более пристальным, более тёмным. Одна из них – рыженькая Катя – прикусила губу.
– А теперь... – Наташа обвела взглядом подруг, и в её глазах играли весёлые искорки, – кто хочет попробовать? Он будет очень аккуратен. И почтителен. Обещаю.
После секундной паузы, во время которой слышалось только далёкое карканье вороны, одна из девушек – Лера, маленькая с пухлыми губками – неуверенно, но с вызовом сказала: «А почему бы и нет? Забавно же. Прямо как в кино». Она ловко скинула розовые балетки и вытянула вперёд ноги в белых носочках, затем, хихикнув, стянула и их. Её ноги были совсем другими – миниатюрными, с высоким подъёмом, пальцы были покрыты ярким, алым лаком.
– Максим, – прозвучал чёткий приказ, – поцелуй ноги Леры. И будь почтителен. Каждый пальчик.
Дрожа от волнения и унизительного стыда, который лишь подливал масла в огонь его возбуждения, Максим переместился на коленях к Лере. Он наклонился и прикоснулся губами сначала к одной стопе, потом к другой, целуя аккуратно, как реликвию. Кожа была мягче, чем у Наташи, и пахла кремом и лаком для ногтей. Лера сначала вздрогнула и напряглась, потом рассмеялась нервным, срывающимся смешком: «Щекотно! Ой, действительно щекотно!»
Как по цепной реакции, поддавшись любопытству и атмосфере игровой вседозволенности, которую так мастерски создала Наташа, остальные девушки предложили
Вирт