Максим стоял среди стеллажей с женскими вещами и не знал, куда смотреть.
— Давай быстрее! — прикрикнул на него друг.
Максим наугад взял несколько вещей: черное платье без рукавов, короткую юбку, какие-то топы. друг одобрительно кивнул.
— Еще белье. И чулки.
На кассе девушка странно на них посмотрела, но ничего не сказала. друг расплатился наличными.
Вернувшись домой, он выложил покупки на кровать.
— Ну, показывай. Примерь.
— Я не хочу, — тихо сказал Максим.
— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Раздевайся.
Максим медленно снял свои джинсы и футболку. Он стоял в трусах, чувствуя себя идиотом.
— И трусы долой. Будешь носить то, что купили.
Новые трусы были черные, кружевные. Они были ему велики, болтались на бедрах. друг засмеялся.
— Ничего, сойдет. Теперь платье.
Платье было из тонкого трикотажа. Оно обтянуло его худое тело. Было коротким, едва прикрывало зад.
— Повернись.
Максим повернулся.
— Неплохо. Задница хоть и маленькая, но форма ничего. Теперь чулки.
Максим никогда не надевал чулки. Он не знал, как это делать. друг сам натянул их на его ноги, закрепил подвязки. Его пальцы скользили по коже. Максим снова напрягся.
— Вот, смотри, — друг подвел его к зеркалу в прихожей. — Красавица. Настоящая принцесса.
В зеркале на него смотрел худой парень в женском платье и чулках. Лицо бледное, глаза испуганные. Максим отвернулся.
— С этого дня дома ты ходишь только в этом. Понял? В чем скажу. Юбка, платье. Трусы женские. Лифчик пока не надо, груди нет. Но может, появится, — друг злорадно усмехнулся.
Вечером, когда Максим готовил ужин, друг подошел сзади, задрал ему платье и шлепнул по голой заднице.
— Ужин побыстрее делай. Я проголодался.
После ужина друг снова его трахнул. На этот раз Максим был в чулках и трусиках. друг не стал их снимать, просто стянул трусы в сторону.
— Так даже лучше, — сказал он, входя в него. — Как настоящую девку.
Прошла неделя. Максим привык к боли. Привык к утреннему минту. Привык ходить по квартире в платье. Он учился, возвращался «домой», готовил, убирал. друг приходил позже, иногда пьяный. Тогда он был особенно груб.
Однажды вечером друг принес пакет.
— На, — бросил его Максиму. — Сегодня будем красивую.
В пакете была косметика. Тональный крем, тушь, помада, тени. Яркие, дешевые.
— Я не умею, — сказал Максим.
— Научишься. Садись.
Друг сам начал красить ему лицо. Делал это грубо, тыкая кисточкой в глаза. Потом накрасил губы ярко-красной помадой.
— Теперь смотри. Запоминай. Завтра сделаешь так же.
Он заставил Максима смотреть в зеркало. Тот видел свое лицо, искаженное густым слоем косметики. Глаза, обведенные черным, казались еще больше и испуганнее.
— Нравится, солнышко? — друг обнял его сзади, положил руки ему на грудь. — Красотка. Теперь ты моя настоящая куколка.
Он повернул Максима к себе и поцеловал. Грубо, с силой.
Собака и дятел