Максим протянул руки. друг покрасил ему ногти. Делал это неаккуратно, лак затекал на кожу.
— Сиди, пока высохнет. Не шевелись.
Максим сидел, положив руки на стол, и смотрел на свои розовые ногти. Они выглядели чужими. Постыдными.
Каждую ночь было одно и то же. друг укладывал его на кровать, задирал платье или юбку. Иногда он просто шлепал его по заднице, долго, пока кожа не становилась красной. Максим молча терпел.
— Ты любишь, когда тебя шлепают, да, принцесса? — спрашивал друг, и его рука снова опускалась на ягодицы. — Признавайся.
Максим не отвечал. Тогда друг шлепал сильнее.
Перед тем как трахнуть, друг всегда играл с ним. Он долго водил пальцами вокруг входа, растягивал его.
— Какое хорошее очко. Совсем не то, что было. Привыкло ко мне.
Потом он медленно вводил головку. Максим уже не кричал. Он только закусывал губу и ждал. Член входил медленно, растягивая его изнутри. Максим чувствовал каждый сантиметр. Сначала головку, широкую и твердую. Потом ствол, толстый, прожилистый. Боль была тупой, глубокой. Он уже почти не замечал ее.
— Вот так, мальчик. Принимай. Все глубже.
Друг входил до конца. Его живот прижимался к ягодицам Максима. Он замирал на секунду.
— Весь внутри. Чувствуешь?
— Чувствую, — автоматически отвечал Максим.
И тогда друг начинал двигаться. Сначала медленно, почти нежно. Потом все быстрее и жестче. Он разговаривал. Говорил грязные слова. Называл его «шлюхой», «девкой», «сукой».
После этого друг всегда кончал внутрь. Он вытаскивал член, и сперма вытекала из Максима на простыню. друг заставлял его лежать так, не вытираясь.
— Пусть внутри остается. Так надо.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. друг посмотрел в глазок.
— Это ко мне. Два парня. Старые приятели. Ты сиди тут, не высовывайся.
Но когда гости вошли, друг крикнул:
— Макс! Иди сюда!
Максим вышел из спальни. Он был в том самом черном платье. На ногах — чулки. Лицо было накрашено, ногти покрыты лаком.
Два парня, такие же крупные, как друг, уставились на него.
— Это что еще за шутки? — спросил один.
— Это мой Максик, — сказал друг, улыбаясь. Он обнял Максима за плечи. — Живет со мной. Хозяйничает.
Парни переглянулись. Потом один из них рассмеялся.
— Ну ты даешь! И он... в этом ходит?
— Дома — да. Так удобнее. Правда, солнышко?
Максим молчал. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
— Ну, поздоровайся с гостями, — приказал друг.
Максим пробормотал что-то невнятное.
— Говори громче! Не стесняйся.
— Привет, — сказал Максим чуть громче.
Один из парней, тот, что помоложе, смотрел на него с нескрываемым интересом.
— И что, он... полностью?..
— Полностью, — подтвердил друг. — И готовит хорошо, и убирает. И во всем слушается. Идеальная девочка.
Он шлепнул Максима по заднице. Звук был громким. Парни засмеялись.
— Круто. Можно потрогать?
— Трогай. Он не кусается.
Парень подошел. Он сжал Максима за ягодицу через платье. Потом задрал подол.
— И чулки настоящие. Класс.
Максим стоял, опустив голову. Он чувствовал на себе их взгляды. Смех. Унижение было таким сильным, что перехватывало дыхание.
— Ладно, хватит издеваться над бедолагой, — сказал друг, но в его голосе не было сочувствия. — Иди, Максик, принеси нам пива. И закусь какую-нибудь.
Максим кивнул и пошел на кухню. Он слышал, как они смеются за его спиной.
— Где ты такого нашел?
— Сам пришел, — сказал друг. — Теперь никуда не денется.
Максим принес пиво, чипсы. Он хотел уйти, но друг сказал:
— Сиди тут. Рядом со мной.
Максим сел на край дивана. Он старался не шевелиться. Парни пили пиво, разговаривали о чем-то своем. Иногда они бросали на него взгляды. Молодой парень все смотрел и смотрел.
?Мой личный сорт героина???? (с)