Отправляясь в апартаменты госпожи Ивановой-старшей на карточный сеанс, я заблаговременно принял душ и спрятал в карман компактные наручники. Сверхпрочные замки, функция «Анти побег», регулирующиеся зажимы. В открытой продаже таких нет. Незаменимое приспособление, когда собираешься заняться сексом с Любовью Петровной.
Я кручу на пальце стальные кандалы, похожие на букву «S». Какое-то мгновение мы вместе смотрим на плавные обводы металлических колец.
— Сама удивляюсь, как я могу спокойно к ним относиться? — задумчиво говорит Любовь Петровна в своём углу постели. — Сколько раз меня заковывали в эти штуки, и разрешения, заметь, не спрашивали...
— Сколько? Кто?
Белокурая женщина в чулках ехидно улыбается.
— Не считала, мой яхонтовый. Может, лучше тебе и не знать?
Я действительно многого не знаю, о тёще, лишь догадываюсь, что о приключениях красивой и самоуверенной Любови Петровны можно писать толстую-толстую книгу, такую же толстую, как её восхитительные коленки. Мне известно, что Любовь Петровна дважды была замужем и сменила бесчисленное множество работ.
Госпожа Иванова-страшная бодипозитивщица, даже при весе за семьдесят килограммов она умудряется одеваться и краситься «Под девочку», и при этом сногсшибательно выглядеть. Любовь Петровна плевала на расхожий миф, будто упитанным женщинам в сорок девять лет нельзя носить мини-юбки, стринги и телесные колготки с лайкрой. Она нахально зажигает, во всём тугом и блестящем, и это мне безумно нравится.
— Я ведь не спрашиваю, чем ты занимался, до нас с Леночкой? – Любовь Петровна бочком отодвигается подальше, от меня и наручников.
— Как жил, с кем жил...
— Мне скрывать нечего, жил как все. Школа, армия, институт...
— И водочка рекой, и боевые подруги в бикини? Ладно, не оправдывайся, дело прошлое.
Мы снова смотрим на наручники. Госпожа Иванова проводит языком по пухлой нижней губе, глядит на меня искоса.
— Жуткая вещичка, если разобраться. Вроде, — тьфу, железка. Цепочка, два замочка. А стоит застегнуть их на чьих-то руках и получишь бессловесного раба или рабыню, полностью зависимого, от человека с ключом. И мне опять светит та же роль?
— Не совсем, — успокаиваю я.
— Не очень-то ты похожа на рабыню.
— А на кого я похожа? – госпожа Иванова делает игривое движение бровью, её изумительные ладони с шелестом скользят, по чулкам.
— На великолепную женщину в сексуальной одежде, которую можно заковать в наручники, но победить нельзя.
— Ты прав, — поощрительно усмехается Любовь Петровна.
— Умом меня не победить... Или как там у Некрасова?
— Это у Тютчева. «Умом Россию не понять!».
— А я, до сих пор помню, как ты к нам знакомиться пришёл. Причёсанный, выбритый, с букетом и при костюмчике. Ты мне сразу понравился... Хоть я и не ждала, что понравишься настолько.
— Я тебя в прихожей увидел, — вообще дар речи потерял, — отложив кандалы, мои руки ныряют, под горячий пеньюар женщины. — Роскошная женщина, волосы – как белая вьюга, вся одежда в обтяжку. Мини-юбочка. И полнёхонек стол еды.
— Ой, не напоминай, зять. Кончилось-то чем? Мне очень совестно было.
— Ничего особенного, я целую Любовь Петровну в приоткрытые сахарные губы, она еле заметно отвечает мне.
— Подумаешь, сил не рассчитала.
Возможно, это сбой в генах или причуды обмена веществ, но три-четыре рюмки крепкого алкоголя превращают мою чудесную тёщу в неуправляемую мегеру, у неё сносит крышу. В день знакомства Любовь Петровна решила угостить будущего зятя самогоном собственного производства и сама на угощалась до того, что затеяла со мной драку. Заревела, выпучила остекленелые глазищи, пошла грудью врукопашную.
Бдительная Леночка, тогда выступила в роли миротворца: «Без разговоров скрутила бушующую мать, заковала в наручники, уложила спать и долго извинялась. Так состоялось моё сватовство».
Вирт.