толком взглянуть некогда. Потому что у тебя на лбу написано: Я трахаюсь с тёщей!
— Что ты такое несёшь? Ничего у меня не написано. А чем тебе жизнь плоха?
— Ну... конечно, в койке попыхтеть, — оно всегда, для женского тонуса полезно, все врачи говорят, ёрничает Любовь Петровна.
— Но ведь даже сходить с тобой никуда не можем. Или на море съездить.
Я проглатываю намёк на то, что Любовь Петровна спит, со мной ради «Женского тонуса». Знаю, что это неправда, просто моя тёща не любит кричать вслух, о личном и интимном. Она предпочитает шутить и язвить.
— Почему не можем? Скоро сниму наручники, наноси макияж, собирайся и пошли.
— Смелый ты, пока Ленки нет.
— Мы вчера в «Альбатрос», ходили, тебе не понравилось?
— Ресторан нормальный, спасибо. Но ты-то с Ленкой, под ручку красовался, а я как дура в сторонке тащилась.
— Сексуальная, привлекательная и самодостаточная женщина не может выглядеть дурой. Я думал, тебя в той мини-юбке с разрезом прямо, из ресторана выкрадут. Между холодной закуской и первым блюдом.
— Ой! Если бы. На меня и не смотрел никто. Я толстая и деревенская.
— Ага, официант только к тебе и обращался. И тот седой мужик, за угловым столиком тебе коленки глазами прожёг, даже про супругу забыл. На танец тебя сколько раз таскал, гадёныш. А когда ты ногу на ногу закинула, трубач на эстраде взял три фальшивых ноты подряд.
— Неужели?
— Правда. Я не глухой.
— Трубача помню, — симпатичный. Жалко, лысый. Сдаюсь, утешил старую немножко. Но извини, зятёк, гулять втроём всё-таки не то. Прямо шведская семья, какая-то. Вы с Ленкой рассекаете, а я бесплатное приложение. Мамочка на выгуле. Бесит меня. Уйду.
— Не уходи, Люба. Я не знаю, что буду делать, без тебя.
— Видали орла? Скрутил, уселся и издевается. В наручниках и полуголая я, конечно, не уйду, ха-ха-ха!
— Я в другом смысле, ты же понимаешь.
— Понимаю, но злит меня это. Никогда с женатыми не гуляла, можешь себе представить? Отшивала сразу, без разговоров. Чего мне только не предлагали, ты бы только слышал! Один в Москву забрать обещал и квартиру мне снять на двадцать лет вперёд.
Представляю себе яркую, сочную, блондинистую Любовь Петровну в неизменном мини на фоне Московского Кремля. С сомнением качаю головой.
— Тебя бы в тот же день депортировали оттуда, чтоб не дестабилизировала обстановку в Москве. Там в моде однополая любовь, а тут ты со своими роскошными формами! Чего доброго, московские толстосумы вспомнят, к чему их предназначила природа, и плюнут на свою вшивую гомосексуальную демократию. Это же диверсия! Подрыв западных ценностей.
— Ох, язык у тебя без костей, зять.
— Насчёт квартиры в Москве тебе наверняка врали. Я сам мужик и знаю: «Чего только не наобещаешь, лишь бы овладеть такой женщиной, как ты».
— Заревновал! Он меня заревновал! – смеётся из-под меня довольная тёща. – Даже приятно немножко.
— К сожалению, Люба. Я просто люблю тебя.
— Нужны мне ихние квартиры! Я не побирушка и не проститутка. Мне другое смешно. Чужих женатиков, я браковала без разбора, а на собственного зятя налетела. Наверное, Бог наказал? До браковалась.
— Люба, теперь поздно что-либо менять. Ты мне нужна. В конце концов, ты сама запрещаешь мне разводиться с Леночкой и жениться на тебе.
— Пошёл к чёрту, даже заикаться не смей, олух! «Разводиться». Я старше тебя, поиграешь и бросишь меня через полгода. Будем мы с Ленкой две брошенных бабы, да ещё и между собой на ножах.
— Женщин, подобных тебе, не бросают.
— Ты маленький льстец. А-а-ах, да, потрогай меня там... Я читала, что влечение к полным женщинам
Мне нужно больше.