Позже, после аперитива, все наконец сели за стол, кроме Томаса, который, как и планировалось, уехал на ночные мотогонки.
Гатис теперь может расслабиться; кажется, никто не заметил его эрекции. Тем не менее, каждый раз, когда Жанна начинает говорить во время ужина, в его голове всплывает образ нижнего белья, разделяющего её половые губы. Гатис в восторге от кулинарного таланта Сюзанны, устраившей для всех пир из домашних блюд, таких как луковый пирог с морковкой и треской, и, конечно же, её знаменитое утиное жаркое с запечённым картофелем, о котором так восторженно отзывалась Анна.
— Ммм, Сюзанна, это восхитительно! — восклицает Гатис.
— Да, моя жена — превосходный повар… Без сомнения, позже Анна бросит эту тяжёлую работу, чтобы тоже посвятить себя созданию уюта в её доме, готовить и убирать в нём, и, конечно же, воспитывать ваших будущих детей. Что ты думаешь об этом, Гатис? — вмешивается в разговор Ричард, давая понять зятю, что он придерживается старомодных, патриархальных принципов в семейной жизни.
— Э-э, э-э… Да, да, да… Конечно, я… ! — пробормотал молодой человек, глядя на Анну и не зная, как ему ответить на эту ремарку, не обидев ни одного из них.
— (Вздох) Папа, хватит, хватит с нас своих средневековых традиций! Я люблю свою работу медсестры, и я не могу представить, как бы я сидела дома с Гатисом, как мама с тобой! — возразила Анна.
— Особенно после того, как вы познакомились друг с другом именно на работе! — вмешалась Сюзанна, улыбаясь Гатису.
— Хм… Да, верно, кундзе Калныня!
— (Вздох) Гатис… Я же просила тебе называть меня Сюзанной! — упрекнула она меня, мило улыбаясь.
Загипнотизированный взглядом и улыбкой Сюзанны, но особенно её грудью, прижимающейся к ореховому столу, он инстинктивно оттолкнул салфетку, уронив её на пол.
— Ой… Извините! — воскликнул Гатис, наклоняясь под стол, чтобы поднять её.
Но его внимание тут же привлекли ноги его будущей тёщи, сидящей напротив него. Сидя нога на ногу, она расстегнула разрез на правой стороне своего синего платья, которое слегка задралось на бедрах, обнажив непрозрачный край белых чулок, а также металлическую застежку пояса для чулок, который удерживал их высоко на её бедрах. Гатис правильно догадался ранее: Сюзанна действительно носила пояс для чулок, и это подтверждение его гипотезы о шёлковых чулках мгновенно возбудило его. Словно под влиянием вспыхнувших эмоций, его член снова встал дыбом — хорошо, что он сидел за столом и этого никто не мог увидеть. Щёки Гатиса покраснели, и, опасаясь, что мать Анны заметила его взгляд на её ногах, он вернулся на своё место, одновременно возбужденный и смущенный. Гатис даже не смеет смотреть Сюзанне в глаза, боясь, что она поймет, как ему неловко.
— Кстати… Расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с моей сестрой? — спрашивает Жанна.
— О, э-э… Ну, ну… Это просто!
Гатис начинает говорить, толком не зная, что сказать в данный момент. Его мысли всё ещё заняты бёдрами Сюзанны, и теперь, к тому же, в дополнение, его не покидает мысль о стрингах Жанны, которые он видел раньше. Мать и сестра внимательно наблюдают за ним, ожидая, что он скажет, не подозревая, что они обе так сильно его возбуждают, что его джинсы практически лопаются под столом. Для первой встречи с родственниками жены это было просто ужасно.
— Ты довольно любопытна? Мы познакомились однажды вечером в приемном отделении Гайльэзерса. Я пошла навестить пациента, которого он привез на лечение, и одно привело к другому, мы начали разговаривать, и так узнали друг друга… поняли, что нам интересно проводить время
Адская пленница Секс-игрушка Лилит