— Мммм, мой отец сможет увидеть мою грудь, он сможет увидеть всё моё обнажённое тело, мою безволосую киску…может быть, у него даже встанет член, когда он увидит меня такой, аааах! — продолжает Анна, прекрасно понимая, что своими словами доводит своего партнёра до оргазма, и, пользуясь случаем, опускает бретельки ночной рубашки, освобождая свои великолепные груди с эрегированными сосками.
Она тянется к нему руку, чтобы погладить щёку своего возлюбленного, а другой ласкает свою обнаженную грудь, которая, казалось, просто умоляла об этом.
С закрытыми глазами у молодого человека всё кружится в голове, видения смешиваются. Он представляет, как Сюзанна делает ему минет, в то время как Анна позади них занимается сексом со своим собственным отцом. Короче говоря, дикие и непристойные образы, которые приводят его в экстаз. Его движения внезапно ускорились, он изо всех сил вбивался во влагалище Анна, заставляя её стонать от наслаждения.
— Аааах, я кончаю! — выдавил он, прежде чем извергнуться внутрь её пизды.
— Оооооо, мммммм... Да, это хорошо, моя любовь, дай мне... Ммм, да, дай мне всего мгновение!
Оба задыхались в оргазме. Через пару минут Гатис отстранился от Анны, пока она устраивалась поудобнее на подушке, натягивая на себя простыню. Они оба заснули, измученные не только поездкой, но и любовными ласками.
На следующее утро Анна, уже одетая, чтобы присоединиться к семье за завтраком, нежным поцелуем разбудила Гатиса.
— Просыпайся, дорогой, мы спускаемся на завтрак! — сказала она, осыпая его живот нежными поцелуями.
— Ммм, я так хорошо спал, моя дорогая! — воскликнул он, растягиваясь на матрасе, пока она смотрела на большой бугорок в передней части его красных боксеров.
— Но… успокойся, прежде чем спускаться вниз, а то моя мама или сестра могут закатить истерику из зависти ко мне! — дразнит она Гатиса, вставая перед зеркалом, чтобы расчесать волосы. Упоминание о матери сразу же напоминает ему о впечатавшемся в его сознание образе полуобнажённой Сюзанны в ванной прошлым вечером.
«Чёрт подери, она ведь могла выйти за дверь ванной и застать меня!» — думает он, бросив взгляд на чёрные леггинсы своей девушки, идеально облегающие её маленькую попу, словно они её вторая кожа. Его извращенное воображение заставляет его думать, что его отчим и сводный брат будут в восторге, увидев Анну в таком виде.
«Господи, что со мной случилось? С прошлой ночи я не могу остановиться и перестать представлять себе подобную чепуху. Я что, сошел с ума?» — размышляет он, мотая головой, словно пытаясь прогнать прочь эти проклятые мысли, терзающие его разум.
Раз уж зашла речь об этих проклятых мыслях, он вдруг вспомнил, о чём они с Анной говорили прошлой ночью, занимаясь любовью.
— Кстати, Анна, ты… Ну, насчёт прошлой ночи, надеюсь, я тебя не шокировал?
— Что? Это ты о том, во что я была одета перед отцом? Нет… Совсем нет, не волнуйся, это просто добавляет немного остроты в наши любовные игры, вот и всё! — ответила она с улыбкой, поправляя при этом волосы, а он стоял, ошарашенный простотой её ответа на вопрос, который он считал невероятно деликатным.
Минут через десять они пришли на кухню, где Сюзанна была занята приготовлением кофе, а Томас ел свой бутерброд с копчёным мясом. Поздоровавшись, они оба сели за стол. Тем временем Гатис незаметно разглядывал пышную фигуру Сюзанны, одевшую на завтрак серую юбку и красный свитер, скрывавший, к сожалению, её большую и упругую грудь. Он замечает (с немалым волнением), что на ней всё ещё чулки, на этот раз чёрные, со швами, начинающимися от её неизменных чёрных туфель на высоком
Суровое наказание