Короче говоря, похотливый зять теперь понимает, что ношение чулок, пояса для них и подвязок — это обычай в этой семье, и не только по особым случаям… Ещё одна деталь, которая не поможет ему успокоиться в её присутствии.
— Мама, а папа и Жанна здесь? — спрашивает Анна, вырывая Гатиса из потока его эротических мыслей.
— Твой отец уехал на охоту, как и каждое воскресное утро, а твоя сестра уже позавтракала, потому что отправляется играть в теннис. А я через час уезжаю на воскресную мессу! — объявляет Сюзанна, наливая им горячий кофе.
— Ну, а ты Томас… Как прошли соревнования? — снова спрашивает Анна на этот раз брата.
— Я занял второе место!
Гатис молчит, глядя на него, вспоминая прошлую ночь, когда застал этого парнишку за мастурбацией во время подглядывания за полуобнажённой матерью.
«Чёрт возьми… Подумай о чём-нибудь другом, ради бога!» — повторяет он про себя, чувствуя, как снова возбуждается его детородный орган. Испытывая резкое чувство дискомфорта, он встаёт, извиняясь за то, что должен выйти в туалет, думая, что опорожнение мочевого пузыря решит его проблему.
Когда Гатис чуть позже возвращается, он сталкивается с Жанной в прихожей, которая, кажется, что-то ищет в своей спортивной сумке. Она, казалось, не замечает его за своей спиной. Наклонившись вперёд, слегка раздвинув ноги так, что её белая теннисная мини-юбка высоко задирается на ягодицах, едва прикрывая восхитительную попу, разделённую прозрачными чёрными стрингами. Задыхаясь, Гатис смотрит на манящие интимные губы её пизды; ленточки стрингов настолько тонкие, что контур ануса не полностью прикрыт.
Прошлой ночью мама и сестра Анны Жанна возбудили его, это неоспоримо… Кажется, вся эта семейка решила постоянно волновать его член все эти выходные.
И, конечно же, им это удалось, потому что наш юный друг тут же снова возбудился… Но даже несмотря на это, Гатис всё же удивляется теннисному наряду девушки:
«Неужели она в таком виде играет в теннис? Но все же видят, что на ней под теннисной юбкой практически ничего нет, когда ей каждый раз приходится тянуться за мячиком, чтобы отбить его?»
У него пересохло в горле. Если бы он был один на один на корте с Жанной, он бы тут же набросился на неё и сожрал задницу своей невестки, у которой, кажется, нет ни капли стыда. Но вдруг она встаёт и мчится на кухню, разговаривая с матерью, всё ещё не замечая, что он стоит прямо за ней, пялясь на её почти обнажённую попу… И в каком-то смысле, это хорошо для него, иначе, кто знает, чтобы произошло в следующие пять минут.
— Мама, я не могу найти свою бутылку для воды, ты её не видела?
— Да, видела, дорогая, она на раковине.
С возбуждением, сравнимым с ослиным, Гатис, воспользовавшись тем, что всё внимание приковано к молодой блондинке, входит на кухню и быстро садится, чтобы никто не успел заметить выпуклость от эрегированного члена в его штанах и успев заметить при этом, что Томас смотрит на чувственные, почти полностью обнаженные ноги своей сестры не как брат, а скорее как мужчина, которого привлекают женские формы.
В его голове тут же мелькнула мысль:
«Но если он так смотрит на свою мать и сестру… Значит ли это, что он точно тоже самое творит в отношении Анны? Почему он должен сделать для неё исключение?» — подумал он, не держа на него зла. Жить в доме с тремя очаровательными женщинами, которые косвенно делают всё возможное, чтобы свести тебя с ума. Понимаю тебя, парень, это нелегко. Любопытно, что Гатис больше жалел своего будущего зятя, чем осуждал его.
Миша, птички и мышка.