что десять минут назад он также видел её мать в нижнем белье в ванной.
— Ооо, так это тебя так возбудило. Хочешь, чтобы я повторила? Хочешь, чтобы я завтра вечером снова походил в нижнем белье, чтобы снова тебя возбудить, моя любовь? Знаешь, я взяла с собой совершенно прозрачную белую ночную рубашку, которую ты мне купил на Валентина. Я надену еёзавтра, если хочешь? - Спрашивает молодая медсестра, еще больше сводя с ума Гатиса, который чувствует себя на грани эякуляции.
— Оооо, да, дорогая... сделай это… мммм аааааах.
— Мммм, мой отец сможет увидеть мою грудь, он сможет увидеть все мое тело, мою киску…может быть, у него даже встанет член, когда он увидит меня такой, аааах! — продолжает Анна, прекрасно понимая, что своими словами доводит его до оргазма, и, пользуясь случаем, опускает бретельки ночной рубашки, освобождая свои великолепные груди с эрегированными сосками.
Она тянется рукой за голову, чтобы погладить щеку своего возлюбленного, а другой рукой ласкает свою обнаженную грудь, которая просто умоляла об этом.
С закрытыми глазами у молодого человека все кружится в голове, и он представляет, как Сюзанна делает ему минет, в то время как Анна сзади занимается сексом со своим собственным отцом. Короче говоря, дикие и непристойные образы, которые приводят его в экстаз. Его движения внезапно ускорились, он изо всех сил вбивался во влагалище Анна, заставляя её стонать от наслаждения.
— Аааах, я кончаю! — выдавил он, прежде чем извергнуться внутрь неё.
— Оооооо, мммммм... Да, это хорошо, моя любовь, дай мне всё... Ммм, да, дай мне всего мгновение!
Оба задыхались, Гатис отстранился, пока она устраивалась поудобнее на подушке, натягивая на себя простыню. Они оба заснули, измученные не только поездкой, но и любовными ласками.
На следующее утро Анна, уже одетая, чтобы присоединиться к семье за завтраком, нежным поцелуем разбудила Гатиса.
— Просыпайся, дорогой, мы спускаемся на завтрак! — сказала она, осыпая его живот нежными поцелуями.
— Ммм, я так хорошо спал, моя дорогая! — воскликнул он, растягиваясь на матрасе, пока она смотрела на большой бугорок в передней части его красных боксеров.
— Но… успокойся, прежде чем спускаться вниз, а то моя мама или сестра могут закатить истерикуиз зависти ко мне! — дразнит она, вставая перед зеркалом, чтобы расчесать волосы. Упоминание матери сразу же напоминает ему Сюзанну в ванной.
«Черт, она ведь могла открыть дверь и застать меня!» — думает он, бросив взгляд на чёрные леггинсы своей девушки, которые идеально облегают ее маленькую, пышную попу, словно вторая кожа. Его извращенное воображение заставляет его думать, что его отчим и сводный брат будут в восторге, увидев её в таком виде.
«Черт возьми, что со мной случилось? С прошлой ночи я не могу перестать представлять себе подобную чепуху. Я что, сошел с ума?» — размышляет он, мотая головой во все стороны, словно пытаясь прогнать эти проклятые мысли, которые терзают его разум.
Раз уж зашла речь об этих проклятых мыслях, он вдруг вспомнил, о чём они с Анной говорили прошлой ночью, занимаясь любовью.
— Кстати, Анна, ты… Ну, насчёт прошлой ночи, надеюсь, я тебя не шокировал?
— Что? Это насчёт того, во что я была одета перед отцом? Нет… Совсем нет, не волнуйся, это просто добавляет немного остроты в нашу любовную игру, вот и всё! — ответила она с улыбкой, поправляя волосы, а он стоял, ошарашенный простотой её ответа на вопрос, который он считал деликатным.
Минут через десять они пришли на кухню, где Сюзанна была занята приготовлением кофе, а Томас ел свой бутерброд. Поздоровавшись, они оба сели за стол. Тем временем Гатис незаметно
Вздыбленная плоть