покрылась краской стыда. Она и смущалась, и вспоминала Ленины и свои кровоточащие рубцы на голой попе под пальцами с мазью, которые долго не заживали...
«Остальное же тело девушки, некогда налитое –“кровь с молоком”, приобрело мертвенно-бледный оттенок, ведь все силы нежного девичьего организма уходили на борьбу с болью в выпоротой попе» - из последних сил произнесла Таня, снова вспоминая хорошо знакомые ощущения.
«А ещё, было полное внутреннее опустошение, полное безразличие ко всему окружающему и даже к самой себе. Девушка была сломлена...» - произнесла Таня тихим голосом и замолчала. А потом вытерла слёзы, шмыгнула носом и тоже опустилась на колени. «Полное безразличие...это про нас в последнее время... может они догадаются...». Но после чтения безразличия уже не было какое-то время. Она прижалась к Лене и уткнулась ей в плечо, не в силах смотреть на зал.
Однокурсники смотрели на них с изумлением. Ассистент уставился в пол. Для него эта сцена была непонятной и он испытывал неловкость за поведение девушек. Ассистентка же расплакалась, сама не понимая от чего... Для неё это была просто печальная история, над которой можно пролить слезу, испытывая удовольствие от собственной жалости и чувствительности. Впрочем, она сама понимала в глубине душе, что есть в этом рассказе что-то непривычно жуткое, мерзкое, а самое страшное – реальное.
Главный экзаменатор откашлялся, но девушки на него не отреагировали. Он на мгновение задумался о силе искусства.
Никто не понимал, почему разрыдались девушки. Для всех эта была история из прошлого, далекая, написанная сто лет назад и уже тогда покрывшаяся пылью веков.
И только Лена Светлова и Таня Зубова знали, что для них это не далёкое прошлое, а самое что ни на есть настоящее, в котором они живут, несмотря на XXI век. И уже завтра, на съёмках, их будут пороть точно также, а может ещё и хуже и их тоже ждёт жёсткая, занозистая лавка, грубые верёвки и такие же жгучие розги, как были описаны в романе. Только в отличии от Настахи их голые попы будут озарять не тусклые свечи, а яркие прожекторы. И позор их будет заснят на камеру и фотоаппарат. И потом и видео, и фотографии разойдутся по всей стране, а также и за рубежом. И куча извращенцев, а точнее, обычных мужчин будут смотреть на их порку, истязание, унижение подчинение и испытывать сексуальное возбуждение и ни с чем несравнимое удовольствие, фантазируя и мастурбируя. Девушки это всё прекрасно понимали.
Лена скосила опухшие глаза на публику. Взгляды мужчин казались ей жадными и любопытными. Она поскорее уткнулась в Танино плечо.
Преподаватель откашлялся снова, ещё громче.
— Спасибо за выступление, было очень натурально... Вы как?
Зарёванные красавицы посмотрели на него.
— Нормально - сказала Таня поднимаясь – Можно умыться?
— Конечно. У вас всё?
— Всё.
Девушки умылись под краном и вернулись в зал покрасневшие, растерянные. Они получили заслуженный высший балл и похвалу за «натуральную игру». Но чувство стыда и страха перед расспросами никуда не делось.
Лена и Таня поспешили покинуть ВУЗ. Завтра с утра им предстояла точно такая же порка, завтра с утра они сами станут Настахами.
— Оценили значит – с неожиданным раздражением сказала Зубова, садясь на мягкую кровать. Странно было думать, что уже завтра вечером она уже не сможет так сесть и вообще сесть – «Натуральная игра...».
— Какая же игра, когда это наша жизнь – вздохнула Лена, наливая чайник.
— Да уж... Живем как в XVII веке... Ничего, лишняя розга девке босоногой только на пользу... Да какая лично нам двоим от этого польза?! Что вообще происходит?! - с раздражением и слезами в голосе воскликнула Таня.
Новая работа?