я бросился к решетке. Мужчина замолчал и тоже приблизился к решетке со своей стороны.
Стражники поставили возле моей решетки поднос, и один из них спросил меня о моем самочувствие. Я пожаловался на поющего соседа. Стражник покачал головой, и объяснил, что его и задержали за то, что он слишком громко распевал в таверне, так что там полопались стаканы. Я поинтересовался нельзя ли заткнуть ему рот кляпом или попросить замкового волшебника наложить на него какое-нибудь легкое заклинание, но стражник виновато покачал головой. Оказалось, что волшебник отбыл на несколько дней, а так они бы и сами его позвали. Стражники ушли, я принялся за еду, иногда поднимая голову и встречаясь взглядом с мужчиной, который тоже уселся есть прямо напротив меня. Решетка скрывала от меня части его тела, но мне был виден его накачанный живот, блестящие от пота плечи, и бедра, между которыми в пол упирался член.
Доев, мужчина лег на спину, так что мне стали видны его стопы, бедра и все тот же толстый член, на головке которого выступила мутная жирная капля. Я даже испугался, что он собирается справить нужду прямо на пол, но это, видимо была всего лишь смазка. Мужчина положил одну руку себе на живот, вторую запрокинул за голову и запел. Песня снова была громкая, и она мгновенно заполнила все пространство двух камер и коридора. Я застонал.
Мужчина пел, его ноги поднимались и опускались по решетке. Я отошел вглубь камеры, надеясь, что там песня будет потише, но оказалось, наоборот, в глубине камеры она была невыносимо громкой. Судя по всему, устройство камеры усиливало звук. Я вернулся к решетке. Пальцы ног мужчины обхватывали железные балки, он то напрягал мышцы ног, притягивая себя к решетке, то выпрямлял ноги, отталкиваясь от нее. Его мошонка скользила по полу, член подпрыгивал на неровных камнях. И при этом он продолжал петь, и я, не понимая языка, на котором он это делал, стал воспринимать песню на свой счет. Я стал слышать в песне угрозы и жалобы. Голос у мужчины, при всей невозможности происходящего, был красивый и сильный, и слова, пускай непонятные, падали мне глубоко в душу.
– Пожалуйста, – попросил я, даже не пытаясь его перекричать. – Я больше не могу.
Мужчина замолчал. Сначала я подумал, что он умер или заснул, но он протянул руку и почесал волосы над своим членом, а потом опустил ноги на пол и поднялся. Он пересек камеру, и из ее дальнего угла до меня донесся звук льющейся воды. Мужчина справлял нужду в предназначенное для этого отверстие в каменной скамье, и этот звук показался мне абсолютно божественным, просто из-за того, насколько он отличался от звуков, которые я слушал до этого весь вечер. Я видимо слишком долго смотрел на член мужчины, потому что теперь я легко представлял, как он держит его в руках, направляя толстую фиолетовую головку к дырке в скамье, и выпуская из нее струю мочи. Эта картинка в моем сознании вызвала странные чувства, но основным, конечно, была злость. Появившийся в моей жизни совсем недавно мужчина успел полностью захватить мое сознание, и я чувствовал, что вряд ли смогу вскоре вернуться к размышлениям о своих механизмах.
Закончив, мужчина лег на скамью и вскоре тихо засопел, обозначая, что мои мучения и вправду на время окончены. Я и сам уже был готов ко сну.
Я проснулся от того, что мужчина запел опять. Я не чувствовал себя слишком сонно, и из этого сделал вывод, что прошло достаточно много времени, но, тем не менее, факт подобного пробуждения не
Вилла