улучшил моего отношения к моему соседу. Я даже не стал его приветствовать. Он снова замолчал, когда появились охранники с нашим завтраком, и я получил настоящее удовольствие от еды, которая сопровождалась почти абсолютной тишиной. Я заметил, что мужчина не принялся петь, как только закончил со своим завтраком, а дождался, пока доем я. Он продолжал игнорировать мои обращения к себе, поэтому я не мог утверждать этого с уверенностью, но у меня зародилось подозрение, что он хотел, чтобы я спокойно поел. Это подозрение наполнило меня к нему еще большей ненавистью, поскольку оно означало, что он понимает, какой дискомфорт доставляют мне его завывания. Когда я опустил ложку, он затянул песню дальше.
Ее мелодия постоянно менялась, и слова, хотя и оставались для меня непонятными, казались осмысленным и рифмованным текстом. Мужчина не издевался надо мной или, по крайней мере, он не только издевался надо мной. Он пел настоящую, пускай и очень длинную песню. И продолжал расхаживать по камере совершенно голым. Я то и дело видел за решеткой его мускулистые плечи и покачивающийся член и мошонку или ягодицы, на которые со спины тоже дотягивалась татуировка. Поскольку, слушая пение, я не мог особенно ни на чем концентрироваться, в мою голову лезли абсурдные мысли. Я стал задумываться о том, есть ли татуировки под волосами у мужчины на лобке и залезают ли они на мошонку, которая тоже была покрыта темные волосками. Также меня волновал вопрос о том, есть ли татуировки у него между ягодиц, и обвиваются ли они вокруг его ануса также, как я видел они обхватывали его соски. Мое собственное тело реагировало на эти размышления, и я следил за тем, чтобы мужчина не заметил моего возбуждения. Впрочем, он почти не смотрел в мою сторону.
Вместо этого он ходил по камере, один раз только прервав пение чтобы снова справить нужду. И опять, услышав звон мочи о камни, я представил, как он обхватывает свой член, как подтягивается вверх его мошонка, и как он направляет в дырку в скамье струю. Мой собственный член вздрогнул, и я поскорее отвернулся от решетки. Почти сразу звон мочи сменился песней. Я схватился за голову.
День тянулся невыносимо долго. Передо мной все время ходил голый мужчина, а как только я отворачивался от него, то сразу начинал представлять тянущиеся по его мышцам татуировки. Вся его кожа блестела от пота, и из-за этого он выглядел еще более привлекательным. Его голос постоянно наполнял мои уши. Я чувствовал постоянную злость и такое же постоянное возбуждение. Все тело тряслось от необходимости как-то выпустить все накопившиеся во мне эмоции. Возможно, если бы у меня был другой характер, я принялся бы кричать или звать на помощь, но это даже не приходило мне в голову. Я еще пару раз пытался обращаться к мужчине, но он игнорировал мои слова. Я представил как душу его, и ужаснулся собственным мыслям. Я не привык решать свои проблемы насилием, пускай сосед и казался мне в это мгновение абсолютным злом.
Вдруг, когда я уже совсем отчаялся, зазвенели запоры, и по коридору застучали многочисленные шаги стражников. Время обеда уже прошло, а до ужина оставалось еще несколько часов, и я подошел к решетке, чтобы узнать что происходит. Со своей стороны мужчина тоже прижался к решетке, его член и мошонка опять вывались в коридор поверх железной балки. Стражники волокли по коридору сразу несколько человек. Это все были мужчины, и все сильно пьяные. Стражники сложили их на полу коридора, и один обратился к нам с моим соседом.
Так бывает.