ночь они отмокли, отмылись. В одно ведро добавили стиральный порошок. Используя щётку, для пола и «Лентяйку», – инструмент для мытья пола, Валя начала работу. Мне пришлось идти, за водой.
К моему возвращению девочка отмыла почти четверть потолка. Внизу, от печки было тепло, зато вверху, видимо, жарко. Она разделась почти донага, оставив только трусики. Меня и под одеждой восхищала её фигурка. А теперь, обнажённая, она была более, чем восхитительная.
Юные, ещё не налившиеся красивые ножки держали широкий, для такого возраста таз. Возможно, он казался широким, из-за тонкой девичьей талии. Маленькие упругие груди вздрагивали и подпрыгивали при движениях. Всё тело было удивительно пропорционально и красиво. На совершенно плоском теле в профиль выделялись ягодицы и груди. Меня даже удивила такая тонкость её тела. Зато хоть спереди, хоть сзади восхищали истинно женские линии. Если бы, я был художником, обязательно нарисовал бы её в какой-нибудь экстравагантной позе, в которой виднелась бы вся прелесть каждой части её молоденького тела. Это был идеал девичьей фигуры. И в то же время конечности казались немного тонковаты, ещё не закончился переход их, из детского состояния.
— Грязную воду вылей, а свежую налей. Из чайника добавь, а то холодная очень.
Надо было идти, за свежей водой. Увлекшись, Валя не обращала на меня внимания, а я как-то засмотрелся на неё, на прыгающие очаровательны груди, на тонкую гибкую талию. Интересным казался даже промежуток между ног. Трудно было поверить, что всю эту красоту природа создала для того, чтобы приманить к этому промежутку понравившегося ей самца, который будет заниматься продолжением рода человеческого. При этом он будет не любоваться, а наслаждаться этим телом, совсем не задумываясь ни о продолжении рода, ни о природе.
Опомнившись, взял вёдра и пошёл, за свежей водой. Видение фигурки стояло перед глазами до самого возвращения обратно. Оно вызывало не только восхищение, но и неудержимую похоть. Хорошо, что на дачах, ещё никого не было. Восстающее достоинство нагло выпирало наружу. Пришлось несколько раз останавливаться, чтобы поправить. Я корил себя за возбуждение, старался отвлечься, но ничего не получалось. Открывая двери, почувствовал, как только что упрятанный, под резинку трусов и опушку брюк инструмент вырвался, предательски создав пошлый бугор.
Валя с усмешкой наблюдала за мной с высоты стола.
— Сними меня, устала, передохнуть надо.
Подхватил её подмышки, а она обхватила, обвила ручками мою шею. Упругая грудь ткнулась в щеку. Не соображая, поймал губами сосок, помял его, то ли пососал, то ли поцеловал. Перехватился, за другой. Горошина второго соска показалась более твёрдой. Девчонка обвила меня ножками и чуть сползла вдоль тела. Мы соединились в поцелуе. Уже в самом конце поцелуя почувствовал давление на выпирающий бугор – она прижала его промежностью.
Накатило какое-то наваждение. Я ничего не соображал, не помнил. Очнулся, уже на рундуке. Валя то крутила головой, закрыв глаза, то хватала меня за волосы и крепко целовала, то обвивала конечностями и, тихонько повизгивая и постанывая, поддавала тазом снизу.
— Валечка! Прости! Не понимаю, что на меня накатило. Ты такая красивая, такая! Не удержался! Прости, миленькая!
— Ни за что! Пока не сделаешь это ещё раз!
— Тебе не больно было?
— Чуть-чуть, в начале. Я подготовиться не успела. А потом было даже лучше, чем ночью. Ты такой сильный, такой напористый, такой умелый Сережа! Я люблю тебя! Очень люблю!
— Ой, Валька-Валька! Совсем с тобой с ума сошёл! Загремлю, из-за тебя в тюрьму!
— Не бросай меня, и не загремишь. Никто про это знать не будет. Вот увидишь. Там волос попал, — мешает. Дай поправлю.
Приподнялся над ней и невольно посмотрел, куда скользнула её ручка.
Коричневая ебля в походе