по коридору, колокольчик звенел, цепи звякали. Их разделили сначала — по разным комнатам.
Юми завели в первую. Там уже ждали трое мужчин — постоянные клиенты клуба, знающие правила. Её поставили на колени в центре. Один сразу взял за хвост, другой расстегнул штаны. Она обслуживала их ртом по очереди — глубоко, до слёз, колокольчик звенел при каждом движении головы. Третий стоял сзади, пальцами растягивал её попку, готовя. Она думала об Акире — где он сейчас, что с ним делают. Слёзы текли, но тело реагировало: киска снова намокла, соски затвердели.
В соседней комнате Акиру брали жёстче. Двое мужчин — один в рот, другой в попку. Он стонал громко, тело дрожало, пробку давно вынули. Его член снова встал, но никто не разрешал кончать. Каждый раз, когда он был на грани, его останавливали — хлопали по яйцам, сжимали основание. Он плакал, зовя Юми тихо, но её не было рядом.
Через час их свели вместе — в большую комнату с кроватью и стеклянной стеной, за которой могли смотреть зрители. Теперь они были вдвоём, но не одни — вокруг клиенты, Кенжи наблюдал из угла.
Им разрешили снова прикоснуться друг к другу. Юми и Акира обнялись, как утопающие. Она легла под него, он вошёл — снова нежно, несмотря на всё. Но теперь вокруг стояли мужчины, дрочили, ждали своей очереди. Акира трахал её медленно, шепча «прости... прости... люблю тебя», а она отвечала стонами и слезами.
Один из клиентов не выдержал — подошёл, взял Акиру за бёдра и вошёл в него сзади, пока тот был внутри Юми. Акира закричал, но не остановился — теперь его трахали в ритм, заставляя двигаться в Юми сильнее. Она чувствовала каждый толчок через него — как будто её трахали вдвоём. Колокольчик звенел безостановочно.
Потом поменяли — Юми поставили раком, Акира вошёл в неё сзади, а клиент взял его. Цепочка. Они смотрели друг другу в глаза через зеркало, плакали, но не могли остановиться. Тела двигались сами — от боли, от удовольствия, от любви.
Весь вечер их использовали по-разному: вместе и по отдельности, в разных позах, с разными людьми. Юми брали в два ствола — один в киску, другой в попку, пока она лизала Акире. Акиру заставляли лизать всех, кто кончал в Юми. Их заставляли целоваться с семенем во рту, глотать, показывать язык.
К полуночи они были покрыты потом, семенем, слёзами. Колокольчик Юми охрип от постоянного звона. Акира дрожал всем телом, член красный, опухший, но всё ещё не кончивший. Юми текла по бёдрам — смесь всего.
Кенжи подошёл под конец. Сел в кресло, посадил их обоих к своим ногам.
«Хорошие петы. Сегодня вы заработали клубу много. Завтра отдохнёте... немного.»
Он разрешил им наконец кончить — но только друг от друга. Юми села на Акиру верхом, медленно, глядя в глаза. Они двигались нежно, несмотря на боль везде. Оргазм пришёл одновременно — долгий, разрушительный. Юми закричала, сжимаясь вокруг него, колокольчик зазвенел последней чистой нотой. Акира заполнил её, тело содрогнулось в конвульсиях.
Они рухнули друг на друга, обнимаясь, плача от облегчения.
Толпа аплодировала. Кенжи улыбнулся.
Это был не конец. Это была только первая ночь в борделе.
А завтра — новая смена.
Часть 4: Глори хол Юки
Прошла ещё одна неделя после той безумной ночи в борделе при клубе. Юми и Акира вернулись домой измотанными, покрытыми синяками и следами чужих рук, но странно сплочёнными. Они спали, прижавшись друг к другу на коврике у кровати Кенжи, и даже во сне их пальцы переплетались. Ошейники стали второй кожей: чёрный у Акиры, розовый с колокольчиком у Юми. Звон колокольчика теперь
Стая