в визг, который тут же был подавлен — следующий парень притянул её голову к себе, заставляя брать в рот третий член.
Затем, на мгновение, её отпустили. Она осела на колени, задыхаясь, слюна и слёзы стекали по её лицу. Но это не было милосердием. Один за другим, парни подходили к ней, поднося свои налитые члены к её губам. Она, почти без сознания, автоматически брала их в рот, заглатывая, пока руки других лапали её грудь, мяли, щипали соски.
Не успев отдышаться и пару секунд, её снова схватили. Снова поставили в позу, снова насадили на два члена одновременно — один в киску, другой в попку. На этот раз они трахали её с особенной, демонстративной жестокостью, будто вымещая на её теле все свои подростковые комплексы и жажду власти. Её тело, уже покорное и разбитое, лишь безвольно подрагивало в такт этим яростным, разрывающим толчкам.
В этот миг меня накрыла странная мысль: все дни похода я была в эпицентре страсти, а сейчас была единственной, кто находился в одиночестве. Душу раздирали противоречия. С одной стороны, пустота — будто меня использовали и выбросили. С другой — пьянящее, порочное чувство, что я нужна мужчинам лишь для их похоти. Ощущение того, что во мне видят лишь плоть, которую хотят отодрать, было возбуждающим.
Я представила, как врываюсь в палатку, падаю на колени, начинаю лизать киску Ани, пока чей-то чей-то член входит в меня сзади. Желание било так сильно, что я почти шагнула внутрь, но подумала: "Сегодня я возвращаюсь домой, к мужу. Я должна это остановить". Стыд и долг сдавили грудь. Тяжело дыша, я отвернулась и ушла прочь. Чем дальше я отдалялась от палатки, тем громче становились стоны Ани, будто зовя меня обратно, но я не сдалась и дошла до своей палатки.
Там я рухнула на спальник, тело горело, как лес в огне, пальцы дрожали, сжимая ткань, готовые скользнуть между бёдер, но я стиснула зубы. Стоны Ани всё ещё доносились, проникая через ткань, каждый звук — как укол, зовущий вернуться, сорваться, стать частью их оргии. Я представляла её киску, блестящую, растянутую, свои губы на ней, члены мальчиков, входящие в меня, и жар усиливался, киска пульсировала, мокрая, требуя разрядки. "Нет, Мария, ты не такая, " — шептала я. Мысли о муже, которого я сегодня увижу, давили, напоминая, что я жена, а не шлюха, готовая снова упасть на колени перед мальчишками.
На какое-то время я снова уснула и проснулась к часам 9. Мы быстро собрали палатки — ученики молча сворачивали спальники, переглядывались, но никто ничего не говорил, только Даша выглядела немного растерянной. Внутри меня всё кипело — что будет в школе? Узнает ли кто-то? Что же будет, если узнает Игорь?
Я подошла к Алексей Викторовичу, мой голос дрожал, но я старалась звучать твёрдо: "Вы обещали, что никто не узнает. Как вы заставите их молчать?" – спросила я. Он посмотрел на меня, его улыбка была холодной, но уверенной:
"Мария Сергеевна, я держу слово. У ребят есть свои секреты, и я знаю, как их держать в узде. Всё под контролем ". Его рука коснулась моего плеча, сжав чуть сильнее, чем нужно.
"А если кто-то проболтается?" — вырвалось у меня. Он посмотрел мне в глаза: "Никто не проболтается. Слово офицера" — добавил он тихим, уверенным голосом.
Автобус приехал в назначенное время. Мы загрузили рюкзаки, сели по местам — ученики расселись сзади, я впереди с Алексеем Викторовичем, чтобы "присматривать". Дорога тряслась по ухабам, лес мелькал за окном, как кадры из прошлого, но я молчала, уставившись в стекло, чувствуя
Горький опыт