сосков, которые Ахмед тянул всё сильнее, заставляя грудь гореть огнём.
Но под этой болью — или сквозь неё — росло что-то дикое, невыносимо острое удовольствие. Клитор пульсировал, кольцо усиливало каждое трение, превращая боль в электрические разряды, которые бежали по телу. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как соки текут сильнее. Я пыталась дышать, но каждый вдох заканчивался стоном, каждый выдох — всхлипом.
Я кончила первой — резко, почти насильно, тело сжалось вокруг члена Магомеда как тиски, мышцы внутри судорожно запульсировали, выдавливая его глубже. Оргазм был болезненным, почти невыносимым — волны удовольствия смешивались с болью от клитора и сосков, и я закричала, впиваясь ногтями в плёнку кушетки, тело выгнулось дугой, дрожало крупной дрожью. Соки хлынули обильные, горячие.
Магомед зарычал низко, вошёл до конца — так глубоко, что я почувствовала, как головка упёрлась в самую матку — и начал кончать внутрь, горячими, густыми струями, заполняя меня до краёв. Сперма была такой обильной, что сразу начала вытекать — густая, белая, смешанная с моими соками, стекала по ягодицам, капала на плёнку подо мной, оставляя липкие лужицы. Каждый его толчок во время оргазма отдавался новой вспышкой в клиторе — кольцо дёргалось, боль пробивала насквозь, но я всё ещё кончала, тело сжималось и разжималось вокруг него, выдавливая последние капли
Он вышел медленно, член хлопнул по моему бедру, оставив след. Я задыхалась, киска пульсировала, полная его семени.
— Теперь рот хочу, — сказал Ахмед. — Глубоко. До конца.
Он схватил меня за волосы, запрокинул голову. Я открыла рот широко, язык с новой штангой высунут. Он вошёл — не спеша, но сразу глубоко, до горла. Я давилась, слюна текла, но он не останавливался: толчки в рот, как в киску, головка упиралась в глотку. Ахмед держал ошейник, тянул голову на член.
— Глубже, шалава. Заглатывай полностью.
Я пыталась дышать носом, но он входил слишком глубоко — слёзы лились, горло сжималось. Он трахал меня в рот минуты две, потом зарычал и начал кончать — прямо в горло, густыми толчками. Сперма хлынула слишком много, слишком быстро. Я поперхнулась, закашлялась — сперма полезла из носа, изо рта, стекала по щекам, по шее, на ошейник. Я давилась, хрипела, но он держал член внутри, пока не вылил всё.
Наконец он вышел. Я кашляла, сплёвывала, сперма висела нитями из носа, рта, капала на грудь. Ахмед вытер мне лицо ладонью, размазал по щекам, рассмеялся.
Но Ахмед не дал мне встать.
— Подожди, сука. Асхат, брат, тоже хочет тебя. Брат, давай отвлекись от съемки, доставь шлюхе анальное удовольствие.
Магомед схватил меня за бёдра, перевернул на живот — грубо, лицо в плёнку, попа поднята. Ноги всё ещё на подставках, но теперь я стояла раком, колени на краю кушетки. Асхат встал сзади, шлёпнул по ягодице — звонко, кожа вспыхнула. Сперма Магомеда вытекала из киски, стекала по бёдрам.
— Узко? — спросил он, проводя пальцем по моей попке.
— Нет... готова… вас принять — прошептала я, голос хриплый от того что сперма попала не туда.
Он плюнул на анус — слюна потекла по ложбинке, смешалась со спермой. Потом головка упёрлась — большая, горячая. Он вошёл медленно сначала — сантиметр за сантиметром, растягивая узкое кольцо. Я завыла — боль резкая, после всего пирсинга тело было сверхчувствительным. Но он не останавливался: толчок, ещё один, глубже.
— Расслабься, русская шлюха. Принимай кавказского Хозяина в зад.
Я кусала плёнку, слёзы текли. Член вошёл полностью — яйца прижались к моей киске. Потом начал двигаться: медленно, но мощно, каждый толчок до упора. Его руки сжали мои бёдра, пальцы впились в свежую тату на
СЮЖЕТ НЕНАПИСАННОЙ ПОВЕСТИ