— Вот так… моя красивая шлюха… теперь все будут знать, что эта пизда — собственность кавказца.
Потом начался пирсинг.
Сначала пупок. Кольцо толстое, серебряное, с маленьким чёрным камнем. Боль резкая, но короткая. Ахмед сам вставил кольцо, затянул шарик.
— Чтобы было за что дёргать, когда буду ебать тебя раком.
Соски — одновременно, зажимами. Я вскрикнула, когда игла прошла насквозь. Кольца — тоже толстые, с подвесками в виде маленьких сердечек, но перевёрнутых. Ахмед дёрнул за оба — я выгнулась, застонала.
— Красиво. Теперь твои сиськи — мои игрушки.
Язык — унизительно и неприятно. Магомед заставил высунуть его до предела, зажал, проткнул. Кровь капнула на подбородок. Кольцо — штанга с шариками, чтобы было удобно держать, когда будут трахать в рот. Ахмед сразу проверил: засунул два пальца, подёргал за штангу.
— Отличный ротик для кавказских членов. Муж, смотри — теперь она будет сосать ещё лучше.
Клитор — последним.
Меня заставили раздвинуть ноги максимально широко. Ахмед держал мои колени, Магомед зажал капюшон, натянул кожу. Игла прошла вертикально через сам клитор — острая, адская боль, от которой потемнело в глазах. Я закричала, слёзы полились по вискам. Кольцо — маленькое, но по ощущениям, самое сильное.
Когда всё закончилось, я лежала мокрая от пота, дрожащая, с горящими точками на теле. Ахмед наклонился, плюнул в рот — грубо, собственнически.
— Теперь ты — моя полностью. Снаружи и внутри. Каждый раз, когда твой муж будет видеть эти метки, эти кольца — он будет вспоминать, кто тебя сделал такой.
Ахмед выпрямился, расстегнул ширинку.
— А теперь — расплата. Татуировщик сегодня берёт натурой. Но я плачу за тебя, сучка. То есть — тобой, хахаха.
Он кивнул Магомеду.
Татуировщик снял перчатки, подошёл к изголовью кушетки. Расстегнул штаны. Член уже стоял — толстый, с венами, обрезанный.
Магомед взял свой член рукой, головка упёрлась в мои губы. Он вошёл одним толчком — глубоко, до упора. Я захлебнулась — чавкающие звуки. Начал трахать меня жёстко, без прелюдий: толчки мощные, яйца шлёпали по моему подбородку. Руки сжали мои груди, пальцы впились в кожу, оставляя новые следы. Я стонала, голова запрокинулась, ошейник впивался в шею.
Магомед вышел из моего рта, член блестел от слюны и его спермы. Он обошёл кушетку, встал между моих раздвинутых ног. Я всё ещё лежала на спине, ноги в стременах, клитор пульсировал от свежего кольца, кровь и возбуждение смешивались между бёдер. Ахмед схватил меня за кольцо в пупке и дёрнул — резко, чтобы я выгнулась.
Ввели член в лоно — мышцы свело судорогой, по телу распространился огонь. Он ускорился, член растягивал меня, терся о кольцо в клиторе — каждый толчок отдавался вспышкой боли. Клитор ныл после прокола, кожа вокруг кольца воспалённая, набухшая, сверхчувствительная — малейшее касание вызывало острую, режущую боль, как будто по нервам проводили раскалённой иглой заново. Каждый раз, когда его лобок ударялся о мою промежность, кольцо сдвигалось, тянуло проколотую плоть, и я вздрагивала, вскрикивала сквозь зубы — боль была такой яркой, что на секунду всё темнело в глазах, слёзы сами текли по вискам.
Ахмед стоял сбоку, мял мою грудь — резко, сильно, синхронно с толчками Магомеда. Кожа вокруг сосков ещё не затянулась, ранки кровоточили тонкими струйками, и каждые движения пальцев кавказца отдавались жгучей, пульсирующей болью в сосках — как будто кто-то одновременно вонзал иглы снова и снова. Я выгибалась, стонала громче, тело металось между двумя видами боли: внизу — от клитора и растянутой киски, сверху — от
* Ах эта география! *