работе, но всё равно каждый раз, когда наклонялась за упавшей ручкой или поправляла волосы, чувствовала лёгкое натяжение — напоминание. Как будто Ахмед всё время держит меня за невидимый поводок.
Муж больше не спрашивал «когда ты снимешь?». Он просто смотрел — долго, молча — и иногда подходил, опускался на колени и целовал край ошейника и мою шею. Я гладила его по голове в такие моменты, как гладят преданного пса. Он дрожал от этого прикосновения сильнее, чем от любого секса.
Ахмед не звонил. Он присылал сообщения — короткие команды. «Сфотографируй себя голой. Запиши видео как ласкаешь себя. Сделай фото как сидишь на лице мужа.» Я исполняла. Ощущать себя развратной, опущенной шлюхой с понимающим и нежным мужем рядом — всё ощущения заострились, интим стал намного пикантнее и интереснее, оргазмы яркие и бурные. Очень нравилось.
Особенно нравилось одно.
После очередной встречи с Ахмедом и его друзьями — обычно их было двое-трое, иногда больше — я возвращалась домой уже глубокой ночью. Тело ныло от грубых рук, от растянутых дырок, от укусов на шее и на груди. Внутри всё ещё пульсировала чужая сперма — густая, горячая, медленно вытекающая при каждом шаге. Я специально не подмывалась. Ахмед строго-настрого запретил: «Приноси всё домой. Пусть твой рогоносец почувствует настоящий вкус кавказца».
Муж ждал меня в спальне. Свет всегда был приглушён — только ночник у кровати. Он никогда не спрашивал «как всё прошло». Просто смотрел на меня — голодно, покорно, с дрожью в руках. Когда я входила, он уже был голый, лежал на спине, подушка под головой чуть приподнята, чтобы удобнее было дышать.
Я снимала платье — медленно, чтобы он видел каждое новое пятно, каждый след от поцелуев, каждый синяк от пальцев. Ошейник, кольца в сосках, пиковая дама на бедре — всё это блестело в полумраке. Между ног — липко, мокро, запах секса бил в нос даже мне самой.
Он послушно вытягивался, руки вдоль тела, глаза не отрывал от моего лица. Я ставила колени по обе стороны от его головы, медленно опускалась. Сначала просто садилась ему на грудь — чтобы он почувствовал вес, тепло, липкость. Потом чуть приподнималась и сдвигалась выше.
— Открой рот, — шептала я.
Он открывал — широко, жадно. Я опускалась ниже. Мои набухшие, растянутые губы касались его губ, подбородка, носа. Сперма Ахмеда и его друзей — уже слегка остывшая, но всё ещё густая — начинала медленно стекать ему в рот. Я двигала бёдрами — вперёд-назад, размазывая всё по его лицу.
— Вылижи меня, — приказывала я тем же тоном, каким Ахмед приказывал мне. — Вычисти всё. До последней капли.
Он начинал работать языком — сначала осторожно, потом всё смелее, всё глубже. Проникал внутрь, собирал каждую каплю, слизывал с клитора, с внутренней стороны бёдер. Я стонала — тихо, протяжно, чувствуя, как его язык скользит по тем местам, которые только что трахали другие мужчины. Иногда я сжимала его голову бёдрами так сильно, что он задыхался, хрипел, но не отстранялся. Только сильнее вылизывал.
Я любила смотреть вниз — на его мокрое, блестящее лицо, на то, как глаза закатываются от возбуждения и унижения. Иногда я брала его за волосы и сильнее прижимала к себе, заставляя дышать только через мою киску. В такие моменты ощущала приливы нежности к своему мужу и желания доминировать. Гремучая смесь.
— Чувствуешь вкус? — шептала я, наклоняясь к нему. — Это Ахмед. Это его друзья. Они кончали в меня по очереди. А теперь ты ешь их сперму. Мой хороший
Захотелось попробовать Часть 1 и 2