генерала. А это немецкие диверсанты. А вы сопли жуёте, немцы хотят тут как по бульвару. Проснулись наконец, когда мы немцев перебили! Ты что, у командующего фронтом документы будешь проверять? Совсем оборзел! - короткая очередь из "MG" в землю и тут уже патруль поднял руки. Про мою охрану тут уже легенды ходят, с ними лучше не спорить!
Да ещё Иванов подошёл к ним близко и просто прошипел, мол у кого тут "зубы жмут". Они задрали руки ещё выше и чуть побелели.
Они все обалдели, Клэр и Шарлота, которые были в нашей военной форме, тоже были в шоке, а тут Стёпа своими стальными руками подтащил ко мне и поставил на колени передо мной связанного по рукам и ногам диверсанта.
— Будем говорить или желаем помучиться, - по-немецки обратился к нему я. Пытать тебя электротоком и раскалённым железом? Только не надо воплей, что мы ошиблись и так далее? Я этого не люблю, понял? Проиграл - плати! Ну что, ферштейн? Будешь отвечать на мои вопросы или желаешь жестоко помучиться? Мои казаки, вон они, такие пытки знают... Он завыл: "Нейн казакен..."
Иванов достал "Вальтер", а я вновь по-немецки спросил обалдевшего диверсанта:
— У тебя выбор прострелить тебе сразу колено или отстрелить яйца? И первый вопрос, "Брандебург-800" или "Штаб Валли"?
Иванов выстрелил в землю возле колена, немец дёрнулся и сразу "поплыл". Он только постоянно повторял: "Ты дьявол, ты дьявол, меня предупреждали... Я всё скажу, ты дьявол... Бранденбург-800... Ты дьявол, откуда ты узнал..."
Шарлотта переводила на ухо Клэр мои вопросы. Вскоре приплыл и Октябрьский вместе с начальником Особого отдела, перегар на три метра от них. Ну я ему выдал весь расклад - немецкие диверсанты, седьмая попытка покушения на меня.
— Филипп Сергеевич, проспали твои особисты и НКВД немецких диверсантов. Оружие у них мы забрали, вот "Браунинг Лонг09", пули разрывные, с ядом. Любое попадание и точно мгновенная смерть!
— Вот так, поговори со своими особистами. Ты употребляешь и они не просыхают. Работайте! На хрен тебе Особый отдел, если немецкие диверсанты у твоего штаба ходят... И патрульные спят на ходу! Они и тебя могли убить!
Октябрьский побелел и даже чуть протрезвел, дошло, что могли и его сейчас убить.
Ну а мы поехали на вокзал - пора возвращаться! Фронт ждёт! Красавица-радистка ловко вскочила в "Додж". Вот чертовка, придётся её зачислить в штат. Точно, будет зам.начальника радиоперехвата, у неё же техникум. Вот, вопрос решен!
А майору, командиру морской пехоты, я прочёл стихи:
Простите пехоте, что так неразумна бывает она —
Всегда мы уходим, когда над землею бушует весна.
И шагом неверным по лестничке шаткой — спасения нет.
Лишь белые вербы, как белые сестры, глядят тебе вслед...
— Товарищ генерал, добровольцы завтра же у утра едут в Джанкой, пришлите этот поезд нам. - Хорошо, майор, будем ждать вас на фронте, такие храбрые парни нам нужны. Но помните - дисциплина! И, выполнять только мои приказы! Только мои!
В поезде Клэр и Шарлотта сели с мной рядом, тесно прижавшись. Зубы Клэр тихо стучали - эти мужские игры сильно испугали её. Девушки мои занялись обедом. Жизнь продолжается - я громко выдал им всем... Так что мы ещё покажем немецким оккупантам, где раки зимуют. Но сейчас мы все ждём обед. Как говорится, война войной, а обед - по расписанию. И все засмеялись. Клэр чуть отошла...
Десять писем. Часть I. Письмо четвертое