собирался возвращаться под кров родителей. Он был абсолютно недоволен своим воспитанием в семье и подозревал, что его гомосексуальность, сабмиссивность, мазохизм и необщительность ведут своё начало именно оттуда. Столь же фальшивой выглядела и мысль про то, что русские солдаты стреляют в друзей Саши, в его сверстников. Друзей Саша заводить совершенно не умел, и глупо было бы винить теперь в этом войну. Тем не менее, воображение Саши потрясали сцены разрушения украинских городов. В этом было что-то апокалиптическое, непонятны становились какие бы то ни было цели в жизни. Впрочем, и здесь Саша ясно видел, что уж свои цели он никогда не умел ставить и желаний своих никогда осознать не умел.
Оба томились, слонялись друг мимо друга, как сомнамбулы с бледными осунувшимися лицами.
Весной, когда фронт определился, Владимира и Сашу потянуло друг к другу со страшной силой. И тот, и другой внезапно осознали необходимость взаимного существования.
Для Саши Владимир был спасением от всеобщего безумия, а для Владимира Саша являл собой то, ради чего стоит жить. Они словно отвлекались от окружающих, сосредотачиваясь на своём заветном зеркале, смотрели в это зеркало и силились запомнить те черты, которые там увидели, а когда забывали их, блуждая по этому миру, то вновь смотрели в зеркало.
А без зеркала жить посреди других людей неуютно. Каждому нужно своё зеркало.
После первомайских праздников Саша приехал на работу, походил по двору, где изо всех щелей тянулись на свет мать-и-мачеха и первые одуванчики, потом постоял в коридоре, ожидая, когда схлынет основной поток курьеров, осаждавших Марину, здороваясь поочерёдно с каждым, выходившим из дверей, и после всех зашёл сам.
— Здравствуйте, Марина.
— Привет. — она была чем-то озабочена, смотрела на свой экран и что-то читала; распечатала и протянула ему маршрутный лист, и вновь перечитывала что-то на экране.
Саша пошёл на склад, потом вышел вновь во двор и удивился, что все мальчики-курьеры столпились тут и не разъехались по маршрутам. Также во двор спустилась нарядная офисная молодёжь. Они стояли группками и с обычными своими глянцевыми улыбками на лицах уверенным тоном что-то обсуждали.
Саша подошёл к курьерам. Выбежала Марина и тоже быстро подошла к ним, стала серьёзно что-то говорить в том роде, что «ребята, не отвлекайтесь от работы», но её встретил взрыв дружного смеха, потому что мальчики привыкли к шуточному тону, который она ввела в общение. Марина вымученно улыбнулась.
Внезапно сверху раздался голос. Все подняли головы: на площадке пожарной лестницы, опираясь на поржавевшие перила и наклонившись вниз, стоял Макс.
— Товарищи! Это я вас всех пригласил.
— Маркс! — оглушительно закричали курьеры и кладовщики.
Среди офисных служащих началось движение: отдельные сотрудники, видимо, главные менеджеры, отделялись от своих групп и что-то говорили, причём методы убеждения у каждого были свои, и иногда они срабатывали, и тогда один-два человека отделялись от групп и следовали за уходившими руководителями. Но многие остались и всё глядели на Макса, вытащив телефоны и снимая видео.
— Как вы уже и сами поняли, никакой раздачи купонов на праздничные скидки не будет. Я разослал это объявление на всю вашу корпоративную почту с целью обезопасить вас, чтобы вы не разделяли впоследствии ответственность со мной за этот митинг.
— Максим, немедленно спускайся вниз! — вскрикнула Марина.
Курьеры засмеялись, по офисной толпе прошёлся шёпоток. Макс как ни в чём ни бывало продолжал речь. Саша поражался его спокойствию. Если бы Саше самому пришлось оказаться в центре всеобщего внимания, он бы наверняка смешался, потерялся, а то чего доброго и расплакался бы ещё.
— Почему же я назвал вас товарищами? Какая связь между нами, курьерами и складскими рабочими, - и вами,
Отрывок из романа "Мои оттенки утра"