офисными служащими? Как можно совместить склад и офис!
Макс говорил так уверенно, будто только что прибыл из какого-то иного мира, где живут совсем по другим правилам, и вот он рассказывает об этих правилах, искренне недоумевая, как можно жить по-другому.
— Посмотрите на этот завод, на котором мы все с вами работаем. Сто лет назад здесь работал питерский пролетариат. Сто лет назад рабочие устроили здесь забастовку, вооружились и восстали. Все мы на работу ездим через площадь Восстания, знаем, что это означает. Рабочие свергли власть буржуазии и установили диктатуру пролетариата. Почему они это сделали? Сейчас, когда над нами вновь сидит буржуазия, этот вопрос не праздный, товарищи! Мы все сейчас живём по законам буржуазии, как будто у нас у всех нет своих собственных желаний! Буржуазия никогда не позволит нам осуществить наши собственные желания. Так было сто лет назад, так и сейчас. Разве это наши желания — работать сверхурочно и по выходным? Разве это наши желания — работать с сокращённым отпуском или вовсе без отпуска? Разве это наши желания — каждый месяц платить ужасную сумму за ипотеку? За жилищно-коммунальные расходы? Посмотрите, сколько строится вокруг новых небоскрёбов, сколько в них квартир — и они почти все простаивают пустые! Буржуазии выгоднее держать квартиры пустыми, чем отдать их нуждающимся молодожёнам безвозмездно. Как многие из вас сейчас усмехнулись - «ишь чего захотел! Безвозмездно! Да где это видано! Сказки! Утопия!» Понимаете теперь, как ловко промывает нам буржуазия мозги? Мы уже не смеем и помыслить о бесплатном жилье! Но ведь это так просто! Это нормально — бесплатное жильё в личную собственность. А вот частная собственность — это как раз ненормально. Мои дедушка с бабушкой получили своё жильё бесплатно от советской власти в городе Ленинграде, вот оно как.
Точно так же нормально — пролетарская солидарность и дружба народов. Вы все слышали про Украинскую Советскую Социалистическую Республику. Зачем русским рабочим воевать с украинскими рабочими? Незачем, товарищи. И мы бы никогда и не воевали. Но власть сейчас находится в руках буржуазии — что в России, что на Украине. Буржуазия желает этой войны, буржуазия развязала эту войну. Но разве это буржуазия ходит в атаки, стреляет, бомбит? Нет, буржуазия катается на яхтах, а посылает на эту войну рабочих. И вновь наших собственных желаний никто не спрашивает. И вновь, как и с ипотекой, нам внушают, что это невозможно, немыслимо, непатриотично — мир народам.
Сверкая мигалками, во двор вдруг въехал новенький грузовик жандармерии, расчерченный малиновыми полосами. Из него выскочили жандармы в пёстрой униформе, побежали, тряся автоматами, к пожарной лестнице, отталкивая курьеров, а другой отряд, громыхая ботинками, устремился внутрь корпуса.
— Но ведь сто лет назад всё было точно так же. И завод был точно таким же, - продолжал спокойно Макс. — А теперь здесь мы вместо тех рабочих. Спросите каждый сам себя, достоен ли он тех людей? Можем ли мы полагаться на офисных работников в нашей борьбе за торжество коммунизма?
Звеня ступеньками, жандармы взбежали по лестнице вверх и схватили Макса, ударили его несколько раз в лицо. Сверху уже спускался второй отряд. Все вместе они навалились на Макса и потащили его вниз.
Оказавшись на земле, Макс крикнул, окрашенный кровью:
— Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
И тотчас же исчез в массе униформы. Раздались глухие удары.
— Прекратите избиение! — раздались голоса от офисной молодёжи.
Жандармы заковали Макса и потащили его, закинули в грузовик, поставили охрану и целый день допрашивали присутствовавших на маёвке, не веря, что всё это организовал
Воспоминания двоих