несколько кадров, я не удержался и протянул руку. Мои пальцы дрожали, когда коснулись теплой, упругой кожи ее груди. Я едва успел сжать ее в ладони, как тетя Лена открыла глаза.
Она не закричала. Не оттолкнула. Она просто посмотрела на меня спокойным, изучающим взглядом.
«Саша? Что ты здесь делаешь?»
Мозг лихорадочно искал оправдание.
«Мне... мне показалось, ты не дышишь. Я испугался, пришел проверить».
Она медленно села, и одеяло сползло с ее тела. Я, опозоренный и испуганный, выбежал из комнаты, забыв на тумбочке свой телефон.
Через полчаса в мою дверь постучали. На пороге стояла тетя Лена. В руках у нее был мой телефон, экран был включен.
«Ты это забыл, — сказала она тихо, но твердо. — И я кое-что увидела».
Я готов был провалиться сквозь землю. Но она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и села на край моей кровати.
«Слушай, Саш. Я так больше не могу. Эта игра в кошки-мышки... Если хочешь меня — веди себя как мужчина и признайся честно. Я тебе не мама, я — тетя. И между нами... возможно многое».
Ее слова сняли какой-то внутренний блок. Страх сменился наглой, юношеской уверенностью.
«Хочу, — выпалил я, глядя ей прямо в глаза. — Очень давно хочу. И не просто хочу, а...»
Она не дала мне договорить. Встала, взяла меня за руку и почти силой потащила к себе в комнату. Толкнула на кровать.
«Лежи и ничего не делай, — приказала она. — Сначала я».
Она раздела меня сама, ее движения были опытными и быстрыми. Потом наклонилась, и ее губы и язык начали исследовать мое тело. От ее прикосновений мир расплывался. Потом она залезла сверху, взяла мою руку и положила себе на грудь.
«Трогай, сжимай... Делай, что хочешь. Я твоя».
И она действительно была моей. Она стонала, когда я сжимал ее полную грудь, прикусывала губу, когда мои пальцы скользили ниже. Она прыгала на мне, раскачиваясь, и в экстазе шептала: «Да, сынок... вот так...»
Сначала это обращение «сынок» резало слух, смущало. Но потом, поймав ее ритм, я сам прошептал в ответ: «Тебе хорошо... мамочка?»
Ее глаза загорелись каким-то диким огнем. Она кончила почти мгновенно, сдавленно вскрикнув и прижавшись ко мне всем телом. А потом, переводя дух, она заметила мой взгляд, устремленный на полку у кровати. Там среди книг лежали обычные канцелярские зажимы для бумаг.
Я, все еще пьяный от власти и смелости, потянулся и взял один.
«Можно?» — спросил я, глядя на ее темные, набухшие соски.
Она широко раскрыла глаза, но кивнула.
Я прищепнул один. Она вздрогнула, прошипела: «Ай!»
«Больно? Снять?»
«Нет... — выдохнула она. — На второй давай. И сожми их... покрепче».
Я сделал, как она просила. Ее лицо исказила гримаса, в которой боль смешалась с невероятным наслаждением.
«Полный кайф... Я сейчас кончу... еще, сожми еще!»
Я сжимал зажимы, а она, крича, закинула голову и снова погрузилась в пучину оргазма.
Потом она перевернулась, встав в позу на коленях.
«А теперь... — ее голос был хриплым от страсти, — когда будешь делать меня сзади... бей. Бей по заднице как можно сильнее. Обожаю это».
Я выполнял ее приказы. Шлепал ее полной ладонью по уже покрасневшим ягодицам. Она подставлялась под удары, подсказывала: «Сильнее... да, вот так... еще!»
Тут мой взгляд упал на тонкий кожаный ремешок от ее летней сумочки, брошенный на стуле. Без лишних раздумий я схватил его.
«А это можно?»
Она обернулась, и в ее глазах я увидел дикий, животный восторг.
«Да...»
Первый удар ремнем по ее мягкой плоти был резким, звонким. Она взвизгнула от неожиданности, но тут же застонала:
«Еще... Господи, еще!»
Я забыл обо всем. О том, что она моя тетя. О том, что за стеной — деревня
Фелиста