быстрыми, короткими толчками, имитируя половой акт. Её пизда хлюпала, а клитор подрагивал у меня перед глазами.
— Кончаешь, шлюха? — спросил я, ускоряясь.
— Н-нет… я…
— Врешь. Вся течешь.
Я вынул мокрые пальцы из киски и снова сунул их, уже мокрые и липкие, в её задницу. Катька завыла, выгибаясь, насколько это было возможно. Я чередовал: несколько грубых толчков в одну дырку, потом в другую. Смазка смешивалась с ее естественной влагой и потом. Она рыдала, но тело предавало ее, отвечая на каждое вторжение судорожными движениями, а пизда пульсировала, выделяя все больше смазки.
Она лежала вся в слюнях и слезах, покрытая испариной, дышала как загнанная лошадь. Ее дырочки были покрасневшими, растянутыми, блестящими от смеси смазки и ее жидкостей. Моя очередь.
Я взял тюбик, выдавил обильную порцию прохладной смазки себе в ладонь и нанес ее на свой член, растирая густо по всей длине. Я приставил головку к заднему проходу, который теперь выглядел расслабленнее, но все еще был тугим.
— Сейчас, сучка. Получи свое.
Я надавил. Головка раздвинула мышечное кольцо. Катя закричала, но крик был полон не боли, а какого-то дикого, отчаянного ожидания. Я входил медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её внутренности, горячие и тесные, облегают мой ствол. Когда достиг половины пути, я остановился. Её тело дрожало, анус пульсировал вокруг члена.
— Вся твоя попка теперь моя, — прошептал я и рванул бедрами вперед, входя до самого основания одним резким, глубоким толчком.
Катька издала хриплый протяжный вой и тут же кончила. Это была не та тихая разрядка, что бывает от клиторального оргазма. Это был мощный, спазматический оргазм всего тела, вызванный болью и унижением. Её анус сжался вокруг моего члена судорожными, доящими спазмами, а киска хлестала соком, брызгая на живот и простынь.
Я не стал ждать, пока она отойдет. Просто начал трахать ее в задницу. Грубо, глубоко, вынимая почти полностью и с силой вгоняя обратно. Звук наших тел был громким, шлепающим, непристойным. Её стоны теперь были сплошным потоком покорного наслаждения.
Я ускорился. Мои яйца шлепались о её копчик. Давление внизу живота стало невыносимым. Увидев, как ее глаза закатываются, я почувствовал, как её внутренности сжимаются в последней, отчаянной серии спазмов. Она кончала снова.
— В жопу! Кончаю в твою грязную жопу! — зарычал я и, вогнав член по самые яйца, отпустил себя.
Поток спермы хлынул в глубины её задницы. Спазмы моего тела совпали с её последними судорогами. Мы замерли, связанные в этом грязном, совершенном союзе. Тишину комнаты нарушало только наше тяжелое, сбившееся дыхание.
Я чувствовал, как ее задница, все еще обхватывающая мой член, пульсирует последними слабыми спазмами. Слышал, как ее дыхание выравнивается. Я отодвинулся. Мой ствол с чавкающим звуком выскользнул из ее ануса. Она лежала неподвижно, связанная, с закрытыми глазами. На белой простыне расплывалось мокрое пятно.
Тогда я наклонился к её лицу. Катя лежала, не двигаясь, глаза стеклянные, смотрящие в никуда. Я провел грязным, пахнущим дерьмом и сексом членом по её щеке, оставив скользкую полосу.
— Открой рот.
Она повиновалась. Я засунул свой член ей в рот, до самого горла.
— Вычисти. Высоси всё до капли. И проглоти.
И она начала. Сначала неловко, потом с каким-то отчаянным, жадным усердием. Её язык, горячий и шершавый, скользил по моему стволу, счищая с него следы нашего греха. Её губы обхватили головку. Она сосала. Глубоко, с хлюпающими звуками, глотая смесь своей смазки, моей спермы и дерьма. Слёзы текли по её щекам, но она не останавливалась. Тогда я отодвинулся, и член покинул её рот.
— Всё. Наказание окончено. — сказал я.
Катька лежит в полном изнеможении, с полузакрытыми глазами. Я снимаю
Незатейливая встреча