ту же секунду, сок просочился сквозь кружево, оставив тёмное пятно на светлой юбке. Барон лизнул ещё раз и Вика еле сдержала стон.
Она снова отогнала его, но не так решительно. Убежала в дом, заперлась в спальне и, не раздеваясь, упала на кровать. Пальцы сами скользнули под юбку, под мокрые трусики... Она кончила за минуту, представляя этот язык снова и снова.
После этого Вика не выдержала. Ночью, когда Толик спал, она открыла ноутбук и начала искать. Сначала робко, потом всё смелее. Видео, где немецкие овчарки вылизывают девушек, где огромные кобели покрывают их, всаживая красные члены, где узлы раздуваются внутри, а женщины кричат от смеси боли и наслаждения. Она смотрела часами. Смотрела и теребила себя, кончая раз за разом, представляя на месте этих женщин себя с Бароном.
Ей безумно нравилось. Всё это было грязно, неправильно, запретно. Именно поэтому так сильно заводило. Но признаться Толику боялась. Это же извращение. Это же стыдно. Она боялась, что он посмотрит на неё другими глазами. Боялась, что отвернётся. Поэтому молчала. Вика протянула руку через прутья, желая погладить Барона по голове.
— Хороший мальчик, иди сюда...
Но Барон внезапно просунул свою большую морду между прутьями и лизнул её ляжку длинным, горячим языком, прямо по гладкой коже бедра, близко к краю юбки. Вика вздрогнула, её тело пробила молния удовольствия.
— Оoooooх! — вырвалось у неё, - Барон, что ты делаешь?
От этого прикосновения киска сжалась ещё сильнее, сок потёк по внутренним бёдрам.
Запах её течки, мускусный, сладкий, животный, ударил Барону в ноздри. Он замер, потом громко завыл, глубоким, протяжным воем, который эхом разнёсся по вольеру. Этот вой был полон желания, первобытного голода.
Вика не могла больше сдерживаться. Её руки сами потянулись под юбку, пальцы скользнули по мокрым трусикам. Она сдвинула их в сторону, обнажив свою киску полностью. Её лобок был покрыт густым, аккуратно подстриженным треугольником тёмных волос, не выбритым наголо, а ухоженным, подчёркивающим естественную красоту. Большие внутренние половые губы пухлыми, набухшими от возбуждения, тёмно-розовыми, блестящими от сока, который обильно вытекал.
Вика начала мастурбировать, пальцы скользили по большим губам, раздвигая их, проникая внутрь.
— Аааааахххх... — простонала тихо, чтобы никто не услышал, но голос дрожал.
Она кружила пальцем вокруг клитора, сжимая его, как будто дрочила маленький член, - Ох, боже... аааагггххх...
Её колени подгибались, сок капал на землю. Барон пёс смотрел, не отрываясь, его язык свисал, слюна капала. Он нюхал воздух, тянулся носом ближе.
— Барон, хочешь посмотреть на её пизду? — вдруг рядок послышался хриплый, полный похоти голос Толика.
Вика не успела даже ахнуть, как пальцы мужа вцепились в резинку трусиков и одним рывком стянули их, полностью выставив её голую, уже текущую пизду прямо перед мордой пса. Внутри у неё всё сжалось от дикого, стыдного жара. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, щёки горели, а внизу живота разливалась тяжёлая, липкая волна, смесь ужаса, унижения и подлой, неконтролируемой похоти. Она чувствовала, как воздух холодит мокрые, набухшие губы, как они сами собой разъезжаются, открывая всё самое сокровенное. Клитор пульсировал сильно, казалось ещё чуть-чуть и она кончит просто от одного этого позорного ощущения, от того, что её вот так, грубо выставили напоказ.
Толик пальцами раздвинул губки в стороны, широко, безжалостно, до боли. Вика всхлипнула, ноги задрожали. Горячее собачье дыхание обожгло нежную кожу.
Она присела на корточки прямо у вольера, широко развела колени, юбка задралась, полностью обнажив всё. Её киска была на уровне морды Барона — раскрытая, мокрая, с большими губами, которые дрожали, и торчащим клитором.
Барон прижался носом к решетке, нюхал жадно, громко втягивая воздух. Его язык облизывал
Ночная встреча