губы, он скулил и тянулся носом к её пизде, пытаясь достать. Холодный нос почти коснулся больших губ.
Вика раздвинула губы ещё шире, показывая ему всё внутри — розовую, мокрую дырочку. - Смотри, Барон... нюхай мою течку... ааааахххх... - Она снова начала тереть клитор, быстро, яростно., - Ох, да... аааагггххх... ты такой большой, сильный... хочешь меня?
Барон завыл снова, лапы скребли по земле, он пытался просунуть морду глубже. Его язык высунулся, лизнул прутья, почти достал до её бедра.
— Хватит дразнить его, — хрипло сказал Толик, голос дрожал от возбуждения.
Он наклонился, отомкнул тяжёлый замок вольера одним движением. Дверца со скрипом распахнулась. Барон не стал ждать приглашения. Огромный кобель выскочил наружу, сразу прижавшись к Вике всем телом. Его горячее дыхание обжигало внутреннюю сторону бёдер, мокрый нос ткнулся прямо в промежность, а потом... длинный, шершавый язык прошёлся по текущей киске — медленно, уверенно, от самого низа до набухшего клитора.
Вика вскрикнула, коротко, резко, почти испуганно. Её ноги сами разъехались ещё шире, а руки вцепились в шерсть пса. Барон лизнул ещё раз. И ещё. Вика задрожала всем телом, колени подогнулись, она чуть не осела на землю.
— Оооох... бля... Толик... он... он лижет меня... — её голос срывался от шока и наслаждения одновременно.
Толик опустился на корточки рядом, одной рукой обхватил жену за талию, а второй расстёгивал ширинку. Его член уже стоял колом, багровый, напряжённый до предела.
На самом деле он уже давно просматривал ролики, где женщины трахались овчарками. Каждый раз он кончал, представляя именно её — свою жену, с задранной юбкой, как Барон всаживает в неё свой толстый красный член, как она течёт и воет под ним, как узел запирает их вместе на долгие минуты...
— Толик, ты не против? — спросила она дрожащим голосом.
Толик наклонился к её уху, почти касаясь губами.
— Я хочу посмотреть, как ты кончаешь под ним. Хочу, чтобы ты стала его сучкой. Хотя бы на один день.
Барон зарычал, низко, гортанно, словно чувствуя, что парочка говорит о нём.
— Давай, малышка, — прошептал он, — пошли в дом. Там... никто не увидит. Порадуем Барона по-настоящему!
Они вошли в дом. Толик запер дверь, опустил жалюзи. В полумраке гостиной Вика разделась и легла на диван.
Толик сидел в кресле напротив, не моргая, будто боялся пропустить хоть секунду. Он слишком хорошо знал, какая на вкус пизда его жены — густая, сладковато-солёная, с той самой тёплой, обволакивающей кислинкой, от которой с первого раза сводило челюсть. А теперь этот вкус жадно пробовал огромный пёс. То, что раньше принадлежало только ему, сейчас лизалось, высасывалось, поглощалось чужой пастью.
Длинный, шершавый язык овчарки выскакивал из чёрной пасти, словно толстая змея, и мгновенно исчезал в широко раскрытой, уже совершенно слюнявой пизде Вики. Она была полностью распахнута — большие тёмные губы, обычно скромно сложенные, сейчас разошлись в стороны, как перезревшие лепестки, набухли до бордового цвета и блестели толстым слоем смешанной влаги: её густых соков и горячей, тягучей слюны Барона. Тонкие прозрачные нити тянулись от морды пса к блестящим складкам и рвались, падая тяжёлыми каплями на простыню. Малые губы, нежно-розовые и тонкие, были вывернуты наружу, растянуты непрерывным лизанием и дрожали при каждом проходе. Само отверстие пульсировало, то приоткрываясь, то сжимаясь, словно пыталось захватить и удержать внутри этот чужой, животный язык.
Каждый глубокий толчок языка внутрь сопровождался громким влажным хлюпом, а когда Барон вытаскивал его — следовало сочное чмоканье и влажное причмокивание. Мягкие тёмные пряди лобковых волос, которые Вика так аккуратно подравнивала по краям, теперь слиплись в
Как у меня ЭТО началось