неё, сжимая её покрасневшие ягодицы с последней силой.
После этого они еще некоторое время лежали рядом, молча, тяжело дыша, глядя друг на друга сияющими глазами. Игорь отстегивал на ней ремни, высвобождал её руки и в изнеможении падал на спину. Верка тут же навалилась на него, начала целовать его лицо, шею, грудь, а затем вдруг переходила к агрессии. Она начала лупить его своими маленькими кулачками в плечо и грудь, возмущенно крича:
— Ах ты скотина! Сволочь! Почему так быстро кончил?! Я еще не успела! Да ты издеваешься надо мной!
Игорь только лениво отмахивался, понимая, что это её особый способ проявлять нежность. Верка фыркала, дергала его за соски и продолжала причитать, что ей мало, что он должен был её трахать еще час, но в её глазах плясали искры удовлетворения.
Потом Игорь обычно поднимался, шёл в ванную, смывал с себя пот и следы их страсти, и если это был будний день, собирался и уходил на работу. Вечером, возвращаясь домой, он иногда срывался снова, и тогда сценарий повторялся: ремни, порка и жесткий секс. Но так, чтобы это происходило и утром, и вечером в один день, случалось редко — слишком много сил забирала у них эта бешеная разрядка.
Некоторое время так у них и продолжалось, и Игорю начало казаться, что он наконец-то справился с безумствами жены, укротил её бешеный нрав. Но, как известно, всё когда-нибудь повторяется. К началу ноября Игорь начал нехорошо замечать знакомые приметы. Верка по-прежнему была горяча в постели с ним, отдаваясь без остатка, но Игорь чувствовал: это было лишь верхушкой айсберга. Она явно снова занималась тем же самым, а то и хуже, в постелях с другими мужчинами, когда его дома не было.
В нём снова закипела злость. Игорь начал сердито думать о новом наказании для Верки. О чем-то таком, чтобы проучить её всерьез и надолго, если такое вообще возможно с этой женщиной. Старые методы вроде порки уже казались недостаточными — требовалось нечто более изощренное и впечатляющее, чтобы раз и навсегда отбить у неё охоту бегать на сторону.
Повод не заставил себя долго ждать. В один из вечеров начала декабря Игорь оказался дома один и сидел, ожидая Верку, всё больше закипая от злости и нетерпения. Наконец Верка появилась на пороге — всклокоченная, слегка пьяная. На ней была незастегнутая шубка, из-под которой виднелась короткая юбка, едва прикрывающая пояс, черные клетчатые колготки с дырочкой и высокие сапоги на каблуках. От неё несло духами, а еще тяжелым, блядским запахом секса. В её лукавых глазах плясал тот самый, хорошо узнаваемый огонек, который говорил Игорю, что она только что оттрахалась с кем-то другим.
— Трахалась? — встретил её строгим вопросом Игорь, едва она переступила порог и начала стаскивать сапоги.
Верка посмотрела на него взглядом, который был красноречивее любых слов. Да, трахалась. А тебе-то что, муженек? А? Именно это читалось в её блядском, наглом взгляде. Она икая и слегка пошатываясь от выпитого и усталости, хотела было проскользнуть в комнату, но Игорь ей не позволил.
— Наказана будешь, — рыкнул он, хватая неверную женушку под локоть.
Верка попыталась отпихнуться, вывернуться, но не тут-то было. Игорь, несмотря на интеллигентную внешность, был мужчиной сильным, часто ходившим в спортзал. Верка тяжело вздохнула и попыталась сыграть на жалости.
— Может, хоть не сегодня? — взмолилась она, пытаясь вырваться. — Я устала уже. Давай завтра наказывать, а? Ну что тебе сейчас приспичило?
— Нет уж, будешь наказана сегодня. Сейчас прямо, — выдохнул Игорь. От него тоже слегка несло водкой — он успел приложиться к стакану, пока её не
Жена моя госпожа (ч.1)