— Эй, Бернард! — весело сказал он. Бернард подумал с яростью: чего это Аллан такой счастливый, когда ему самому так паршиво? Он бессознательно напряг мышцы паха и почувствовал, как влагалище сократилось. Поморщился от чужеродного чувства пустоты между ног.
— Знаешь, дружище, ты выглядишь утомленно. Тебе нужен отпуск, амиго, а то и два! — рассмеялся Аллан. — Эти заумные курсы достали? Знаю, что тебе нужно — хорошая тренировка в спортзале! Я туда иду, пойдёшь?
Бернард представил, как бежит на дорожке, а женская задница трясётся позади, и буркнул:
— Не сегодня, Аллан, не в настроении.
— Да что с тобой, чувак? Ты в последнее время очень нервный. Проблемы с Эллисон?
Проблемы с Эллисон? — подумал Бернард. Проблемы с тем, чтобы БЫТЬ Эллисон! От этой мысли ему захотелось рыдать и выложить всё Аллану, но знал, в глубине души, что это будет катастрофой. Поэтому промолчал.
— Тебе нужно её бросить, мужик, она тебе не пара! Серьёзно! Знаю, как это звучит из моих уст, но эта девушка — яд. Чую! Женщина должна делать тебя счастливым, и когда она кончает от тебя, и в любое остальное время!
Киска Бернарда внезапно заныла, и он уставился на Аллана, возмущенный и очарованный одновременно.
— Серьёзно, когда ты в неё входишь, а она визжит, кончает, и ты наконец заполняешь влагалище — должно возникать чувство, будто все твои заботы и тревоги вытекают из тебя. Это лучшее чувство в мире! Но с тех пор, как ты трахнул Эллисон, ты ведёшь себя так, будто это худшее, что с тобой случалось! Послушай меня — брось эту стерву, найди горячую цыпочку и как следует выеби! Станешь новым человеком!
Бернард продолжал смотреть на Аллана, чувствуя тошноту. Я не могу этого сделать, придурок! — хотелось ему закричать. Я сейчас ничего не могу трахнуть! Всё, что происходит — это я становлюсь мягким, мокрым и пустым и готовлюсь принять член! Ты знаешь, как это ужасно, насколько это делает тебя уязвимым? Но вдруг задумался: а каково это — когда член заполняет пустоту его киски? Эта мысль заставила киску сжаться от рефлекторной потребности, пустота внутри настойчивее требовала заполнения.
— Мне пора, — резко сказал он, поднимая поднос. Боже, как болела грудь.
— Ладно, — сказал Аллан. — Но подумай над моими словами.
Бернард ушёл, вагина всё ещё подрагивала. Пришел к комнате Эллисон и громко постучал в дверь. Никто не ответил.
Чёрт, где она? Сколько ещё ждать её возвращения? Или она не вернётся. Мысль была настолько ужасной, что даже не смог удержать в голове, быстро ускользнула.
Надеюсь, она вернётся завтра. Бернарду хотелось попасть в её комнату и поискать улики, что именно девушка сделала, чтобы вызвать эту перемену, но хотя он и дал ей копию ключа от своей комнаты. То Эллисон не ответила взаимностью.
Вернулся в свою комнату и немедленно размотал бинт с груди. Блюдцеобразные груди высвободились, слегка колыхаясь. Вечер он потратил на завершение конспектов, твёрдо игнорируя каждый подрагивающий импульс в киске, каждое колебание груди. Проигнорировал пару стуков в дверь — ему не хотелось ни с кем говорить. Разделся и залез в кровать голым. И замер. Кровать потеряла мужской запах и теперь благоухала мягким, тонким, но пряным ароматом фертильной девушки. Бернард поморщился. Это было почти как засыпать в чужой кровати, в кровати какой-то девчонки.
Включил телевизор, одной рукой лениво потирая налившийся женский сосок. Ощущение было чужим, но приятным, и сон сморил его — с рукой на мягкой груди и влажной киской между бёдер.
Во сне Бернард стоял на коленях, его бледные тонкие руки ласкали огромный пульсирующий
мой первый сексуальный опыт