пота, а от засохшей спермы. Он видел тёмные пятна на чёрном платье в районе груди и живота, но в полутьме они могли сойти за пролитый напиток. Он видел, что её ноги голы и грязны, но, возможно, она просто сняла туфли.
— Что с тобой, любимая? — его голос дрогнул. Он сделал ещё шаг, и теперь был в метре от неё. Его нос, вероятно, уже улавливал тот специфический, густой запах секса и пота, который висел в комнате, как туман. — Кто эти парни? Ты в порядке?
Она засмеялась. Звонко, истерично.
— Да какие «парни»! Это друзья... Машиной подруги! Мы просто зашли поздороваться! Я... я упала, когда вставала тебе открывать! Всё разлила на себя!
Она развела руками в комичном жесте, и это движение заставило платье натянуться на груди, едва не вывалив её и так наполовину обнажённые сиськи окончательно. Она поспешно прикрылась.
Саша смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Любовь и доверие с одной стороны. И все очевидные, кричащие улики — с другой. Он хотел верить. Он отчаянно хотел верить в эту нелепую историю.
— Понятно, — медленно сказал он. — Дай я тебя поцелую, я очень соскучился.
Он сделал шаг вперёд, чтобы обнять её. Это был самый опасный момент. При таком близком контакте он не мог не почувствовать, не увидеть. Диана замерла, её улыбка застыла на лице маской.
И тут Георг, всё это время молча наблюдавший из тени, сделал своё движение. Он негромко кашлянул и, проходя мимо стола к выходу в туалет (в кабинке была своя маленькая дверь), «случайно» задел ногой пустую бутылку из-под пива. Та с грохотом покатилась по полу, прямо к ногам Саши.
Саша инстинктивно отпрянул, обернулся на шум. Его внимание было отвлечено на секунду. Этой секунды хватило Диане, чтобы отскочить чуть дальше в тень, подальше от прямого света.
— Осторожнее там! — сказал Саша, больше из вежливости, и снова повернулся к жене. Теперь он стоял чуть по-другому, и свет падал на неё менее явно.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться к её щеке. Его пальцы должны были ощутить липкость, корку засохшей спермы. Но Диана, опережая его, сама схватила его руку и прижала к своей щеке, делая вид, что нежно трется об неё.
— Я вся липкая, родной, — заныла она детским голосом. — Упала и пролила на себя этот дурацкий банановый коктейль! Весь, с ног до головы! И платье испортила, и туфли, и причёска! — Она надула губки, изображая обиду мирового масштаба.
Слово «банановый коктейль» прозвучало как спасительный пароль. Абсурдный, нелепый, но конкретный. Это была вещь, в которую можно было ухватиться. И Саша ухватился.
Его взгляд смягчился. Недоумение сменилось жалостью и лёгким раздражением.
— Ну да, не везёт тебе с этими коктейлями, — вздохнул он, и в его голосе прозвучала знакомая, почти отеческая снисходительность. Он КУПИЛСЬ. Купился на этот идиотский, немыслимый предлог, потому что альтернатива была слишком чудовищна, чтобы в неё поверить. — Но в этот раз я могу купить тебе новый. У тебя даже синяки на коленях... Бедняжка. Пойдём, я провожу тебя до туалета, тебе нужно умыться.
Это была её победа. Пировальная, циничная, невероятная победа. Она видела, как у Георга в углу губы тронула едва заметная, холодная усмешка. Видела, как другие парни опускают глаза, чтобы скрыть смех. Они были свидетелями шедевра. Шедевра наглой, блестящей лжи.
— Да, давай, — поспешно согласилась Диана, цепляясь за его руку, как утопающий за соломинку. — Только давай попрощаемся с парнями, а то невежливо как-то.
Она потянула его к столу. Её походка была неестественной, ноги плохо слушались, но она
С мамой на пляже