выделений. Лицо, волосы, грудь, живот — всё было покрыто липкой, засыхающей пеленой спермы, местами уже сворачивавшейся белесыми хлопьями.
Она не двигалась. Движение означало бы признание того, что произошло. А она предпочитала оставаться вещью. Неодушевлённым объектом, на котором просто что-то пролили.
Именно в этой прострации её и настиг звонок. Не её телефон — её выронили куда-то в углу, и он, видимо, сел. Это был стук в дверь кабинки. Тихий, но настойчивый.
Все разговоры за столом разом прекратились. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только пульсацией басов из зала. Георг медленно поднял взгляд от своего телефона, на котором он, вероятно, просматривал свежие кадры. Его глаза, холодные и расчётливые, встретились с её остекленевшим взором.
— Это, наверное, твой «коктейль» пришёл, — сказал он беззвучно, только шевеля губами.
Паника, острая и трезвая, как удар ножа, пронзила алкогольный и эндорфиновый туман. Саша. Час прошёл. Он ждал у входа, не дождался и пошёл искать.
Один из парней, сидевший ближе к двери, вопросительно посмотрел на Георга. Тот едва заметно кивнул. Парень встал, поправил футболку и, с лицом, натянутым в нейтральную маску, открыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть.
— А Диана здесь? — прозвучал за дверью голос Саши. Голос был вежливым, но с лёгкой нотой беспокойства.
Сердце Дианы упало куда-то в ледяную пустоту. Она лежала в трёх метрах от входа, голая, перепачканная, и от неё несло таким букетом, что его можно было поставить в вазу.
— Кто? — притворно-непонимающе спросил парень у двери.
— Диана. Моя жена. Рыжеватая... ну, брюнетка. В чёрном платье. Говорила, что тут у друзей.
В этот момент Георг жестом, быстрым и резким, указал на неё, а потом на диван. Смысл был ясен: «Приводи себя в порядок. Сейчас».
Адреналин дал ей силы, о которых она не подозревала. Она катапультировалась с пола. Движения были резкими, некоординированными. Она схватила своё смятое платье с пола и натянула его на голову, на влажное, липкое от спермы тело. Ткань прилипала к коже. Она не пыталась надеть стринги — их просто не было. Она судорожно натянула платье вниз, чувствуя, как оно облепляет её, подчёркивая каждую каплю влаги. Груди снова оказались наполовину вывалены, потому что лифчик она и не пыталась искать. Её руки дрожали так, что она с трудом поправила сползшие бретельки.
Георг тем временем жестом велел всем сесть и принять «нормальный» вид. Кто-то быстро сгрёб пустые бутылки под стол. Кто-то затянулся сигаретой, делая вид, что смотрит в телефон.
— А, так вы про Диану! — вдруг громко и неестественно радостно сказал парень у двери, распахивая её шире. — Да, конечно, она тут! Заходите!
И Саша вошёл.
Он вошёл в кабинку, и его фигура в обычной куртке и джинсах показалась здесь чужеродной, наивной. Его взгляд, беспокойный и ищущий, скользнул по сидящим за столом парням — все они демонстративно смотрели куда угодно, только не на него, — и наконец упал на неё.
Диана стояла, прислонившись к стене у дальнего конца дивана. Она одной рукой поправляла растрёпанные, слипшиеся волосы, другой придерживала подол платья, пытаясь прикрыть голые ноги. Она улыбалась. Широко, до боли в напряжённых мышцах лица.
— Саш! Родной! Ты уже тут! — её голос прозвучал на полтона выше обычного, с фальшивой, липкой сладостью.
Саша сделал шаг в её сторону, и его лицо озарилось облегчением, которое тут же сменилось недоумением, а затем — медленно нарастающим шоком.
Приглушённый, направленный свет от бра падал на неё сбоку. Он выхватывал из полумрака её фигуру, но оставлял в тени самые страшные детали. Он видел её растрёпанной, помятую, с сошедшим макияжем. Но он не видел, что её волосы склеены не от
Дети на курорте