прикоснуться к ней по-настоящему, провести мозолистыми ладонями по груди, животу, бёдрам... но пока он только жадно смотрел, избегая любых вольностей. Разве что с недавних пор начал гладить её по волосам, перебирая пальцами пряди, и глухо просил не спешить, чтобы продлить свою усладу.
Внезапно тишину нарушил странный звук - приглушённый скрип, затем лёгкий стук. Нина насторожилась, прислушалась, наспех надела сорочку и выглянула в окно. Старая яблоня лениво качала ветвями, а луна заливала огород холодным серебром. Звук повторился, стал более отчётливым, будто кто-то неосторожно передвинул по полу жестянку. Над её комнатой был небольшой чердак-кладовая, куда складывали пустые банки для солений, старые одеяла и прочий хлам. Оттуда зимой дуло холодом, а летом стояла удушливая жара. "Мыши опять", - мелькнула первая мысль. Но мыши бегали тише и суетливее. И тут её осенило. Нет, это не грызуны. Это кто-то чуть покрупнее и наглее. Пройдя по комнате, она тихо отворила дверь и на цыпочках проскользнула в тёмный коридор. Приставная деревянная лестница стояла рядом с квадратным лазом, зиявшим в потолке, как чёрная пасть. Не раздумывая, Нина забралась по скрипучим ступеням и заглянула в проём.
На чердаке царил полумрак, пронизанный лунными лучами из слухового окошка. Догадка оказалась верна: в одном из этих лучей, у самого края, где доски заканчивались, образуя провал, лежал Максим. Не замечая ничего вокруг, он растянулся на пыльных половицах, согнувшись в неестественной позе и свесив голову, отчаянно стараясь заглянуть сверху в открытое настежь окно её комнаты. Вот, мелкий паршивец!
Поднявшись, Нина сделала два бесшумных шага по мягкому слою пыли. Максим был так увлечён своим занятием, что не услышал ни её шагов, ни скрипа лестницы. Стоя над ним, она смотрела на его вытянутую шею, на напряжённые лопатки под тонкой майкой. И вместо ярости её вдруг охватила жалость. Мальчишка уже вошёл в тот возраст, когда горячая дума не отпускает ни днём, ни ночью. Поэтому и пропадает в интернете, глядя на всякие непотребства. На неё он тоже пытался посмотреть: на речке, в ванной комнате на первом этаже, где имелось высокое окошко, которое теперь всегда приходилось занавешивать. А однажды даже спрятался под её кроватью, надеясь увидеть, как она готовится ко сну. Нина тогда так его оттрепала и настращала, что, казалось, навсегда отбила охоту к таким делам. Думала, урок пошёл впрок. Но соблазн, видимо, пересилил страх.
— А если сорвёшься, упадёшь и шею сломаешь? - тихо спросила она, не повышая голоса, чтобы его не напугать. - Стоит оно того?
Максим дёрнулся, ахнул и попытался резко вскочить, но лишь гулко приложился головой о балку и уставился на неё, вытаращив глаза, явно не понимая, как его идеальный план так досадно провалился. Нина присела на корточки рядом, не обращая внимания на пыль, оседающую на подоле сорочке, и потрепала брата по вихрам. Понять его было можно. В станице-то ни одной ровесницы, а в школе, куда он мотался каждое утро на автобусе, всего три девчонки, да и те на любителя. На кого ему ещё заглядываться, как не на сестру или мать? Парень растёт, взрослеет, одними картинками в интернете сыт не будешь. Именно этот голод и привёл его на чердак. Максим всё видел и теперь знает ещё одну её тайну, но Нина даже не думала смущаться или оправдываться. Не дорос ещё, чтобы вопросы старшим задавать.
— А я... Я тут мышей ловил! - выпалил он, глотая пыльный воздух и потирая ушибленный затылок. - Сам видел, крыса огромная на чердак проскочила. Решил проследить и узнать, где у неё гнездо.
Cнегурочка. Лето-осень. Окончание.