рядом, обнял её за плечи. Она прижалась ко мне, её тело было горячим и липким.
— Боже... - выдохнула она. - Откуда ты... этому научился?
Я посмотрел в потолок, где плясали тени от лампы. Где-то там, в другом времени, смеялись три девушки, подарившие мне это лето, это знание, эту власть.
— У меня, — тихо сказал я, целуя её в мокрый от пота висок: - были очень хорошие учительницы!.
Её тело ещё вздрагивало мелкой дрожью после оргазма, но моё возбуждение было тугим, неутолённым узлом внизу живота. Я лежал рядом, и наша кожа слипалась, её пот, моя слюна, её соки создавали липкую, сладкую плёнку между нами. Я провёл ладонью от её талии вниз, по влажному, горячему бедру.
— Ты ещё не кончил - прошептала она, не открывая глаз. Это было не вопросом, а констатацией. Её рука скользнула вниз, нащупала моего Котика, который стоял, как железный кол. За час до встречи я его разрядил собственноручно, и поэтому был сдержанным.
— Нет! - выдохнул я: - Не кончил!
Она повернулась ко мне на бок. Её огромные, ещё затуманенные карие глаза изучали моё лицо.
— Чего же ты хочешь? - спросила она, и в её голосе был вызов, смешанный с готовностью. Она уже была не той девочкой у окна. Она была соучастницей.
— Всё! - просто сказал я.
Я перевернул её на живот. Она послушно легла, подавшись вперёд, упёршись локтями в ковёр. Её спина выгнулась, а попа приподнялась, представляя собой две идеальные, округлые полусферы. Между ними темнела глубокая ложбинка. Я сел на корточки сзади и просто смотрел. Смотрел, как на её загорелой коже проступают мурашки, как мышцы ягодиц слегка подрагивают в ожидании.
Потом я наклонился и провёл языком от самых щиколоток вверх, по задней поверхности её ног, под коленками, где кожа особенно нежная, вдоль внутренней стороны бёдер. Я целовал каждую ямочку, каждую родинку на её ягодицах. Она стонала, уткнувшись лицом в сложенные руки. Я раздвинул её ягодицы пальцами. Открылась розовая, тугая звездочка ануса. Она сжалась под моим взглядом.
Всплыла картинка: летняя ночь, сарай, и Инга, стоящая на коленях передо мной.
— Это - последний рубеж, Котик. Самый запретный. Сюда входят только по особому приглашению. Но если тебя впустили - ты король!
Она учила меня не грубости, а тонкости. Использованию слюны, специальной смазки, типа вазелина, медленному, миллиметр за миллиметром, проникновению, чтению тела партнёрши по малейшему напряжению мышц...
У меня не было масла. Но была слюна. Я наклонился и осторожно коснулся кончиком языка её ануса. Она вздрогнула всем телом и издала звук, средний между стоном и всхлипом.
— Андрей... - было всё, что она смогла выдавить. Я не стал спрашивать разрешения словами. Я спрашивал телом. Я облизывал это тёмное, гостеприимное отверстие, смачивая его, делая его скользким от моей слюны. Потом осторожно ввёл кончик языка внутрь. Она застонала уже по-другому - низко, грудным, почти животным звуком. Её ягодицы расслабились, приняв меня.
Я отстранился. Мой Котик был готов, налитый кровью, с багровой головкой, с которой стекала капля естественной смазки. Я плюнул в ладонь, смазал себя обильно. Потом направил головку к теперь уже влажному, податливому анусу.
— Глубоко вдохни и расслабься - прошептал я, вспоминая урок. Она послушно сделала глубокий, дрожащий вдох. В момент выдоха я начал давить. Головка упиралась в тугое мышечное кольцо, которое не хотело пускать. Я не давил силой. Я просто продолжал мягко нажимать, позволяя её телу привыкнуть, принять эту новую, невероятную полноту.
И вдруг - оно поддалось. Мышечное кольцо расступилось, и я вошёл на сантиметр внутрь. Она вскрикнула. Я замер.
Школьный врач