— Нет... продолжай... медленно - прошептала она сквозь стиснутые зубы.
Я продолжил. Медленно, бесконечно медленно, погружаясь в неё. Это было не похоже ни на что. Киска - мягкая, влажная, принимающая. Анус - тугая дырочка, обжигающе горячая, сопротивляющаяся каждому миллиметру, но затем сжимающаяся вокруг впущенного с такой силой, что у меня помутилось в глазах. Я вошёл до конца, упёршись лобком в её ягодицы. Мы оба замерли, дыша как загнанные лошади. Её тело привыкало. Я наслаждался невероятным, сдавливающим объятием.
Потом я начал двигаться. Медленно-медленно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Каждое движение было обоюдоострым клинком - ей, судя по сдавленным стонам, попеременно было и больно, и невыносимо хорошо. Мне же - только хорошо. Невероятно, первобытно хорошо. Я держал её за бёдра, чувствуя, как под моими пальцами играют мышцы, как её спина покрывается испариной. Её внутренности, тугие и бархатистые, обхватывали меня, скользили по длине, сжимались в такт нашим движениям.
Я ускорился. Уже не мог сдерживаться. Её стоны превратились в сплошной, хриплый вой, заглушаемый подушкой, в которую она уткнулась. Я бил в неё, как таран, чувствуя, как волна нарастает у самого основания моего позвоночника. Я знал, что кончу скоро. Но я хотел не здесь.
В самый последний момент, когда уже начало сводить живот, я выдернул член из её сжавшегося, как тиски, ануса. Она ахнула от неожиданности и пустоты. Я перевернул её на спину. Она лежала, разбитая, с полузакрытыми глазами, её губы были влажными и припухшими.
— Рот! - хрипло приказал я. Это не была просьба.
Она послушно открыла рот. Я встал на колени над её лицом. Мой член, блестящий от её соков и слюны, был у неё перед глазами. Она, не отводя взгляда, взяла его в руку, поднесла к губам и, не закрывая глаз, взяла в рот.
И снова воспоминание: Инга, смеясь, учила меня: - Мужчины обожают, когда на них смотрят в этот момент!
Аня смотрела на меня. Её глаза были огромными, тёмными, полными подчинения и какого-то дикого восторга. Она работала ртом неумело, но с отчаянным старанием. Губы её скользили по моему стволу, язык тыкался в головку, зубы иногда слегка задевали. Но это не портило ощущения. Я положил руку ей на голову, не давя, просто направляя. Она поняла и взяла глубже. Я почувствовал, как головка касается её мягкого нёба.
Я не мог больше терпеть. Волна накрыла меня с такой силой, что я застонал сам. Я кончил ей в рот, глубоко, ощущая, как моё семя бьёт ей в горло. Она поперхнулась, но не отстранилась. Она сглотнула, глаза её наполнились слезами. Потом сглотнула ещё раз. И ещё. Пока я не опустошился полностью.
Только тогда она отпустила меня, откашлялась и упала на спину, тяжело дыша. На её губах и подбородке блестели остатки моей спермы и слюны.
Мы лежали молча, пока наши сердца не перестали колотиться, как африканские барабаны. Потом я наклонился и слизал каплю спермы с уголка её рта. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое — не просто влечение, а благоговение. Страх. И обожание.
Я обнял её. Она прижалась ко мне, вся липкая, пропахшая мной и сексом.
«Ты... ты чудовище», — прошептала она, но в её голосе не было осуждения. Было признание.
«Я твой чудовище», — ответил я, целуя её в макушку. И где-то в глубине души я мысленно поклонился Инге, Юле и Жанне. Спасибо, учительницы. Урок усвоен. И применён на отлично.
И я, не спеша и с подробностями, подробно рассказал про своё необычное лето...
Орловские партизаны - часть 4