мою руку тыльной стороной ладони. Прикосновение длилось долю секунды, но по моей спине пробежал электрический разряд.
Я тщательно готовил следующую встречу. Отец улетел на двое суток в Ташкент, мама как раз заступала на длинное дежурство. Я протёр пыль с виниловых конвертов, купил с сэкономленных денег не только «Советское шампанское», но и коробку шоколадных конфет. Я выбрал музыку: начать с чего-то лёгкого, потом перейти к томному, обволакивающему альбому.
Когда Аня пришла во второй раз, в воздухе между нами уже висело не просто ожидание, а густое, сладкое напряжение, как перед грозой. Она была в тех же узких джинсах, что носила в школе, футболка чёрная, с едва заметным v-образным вырезом. Под ней тонкий чёрный бюстгальтер. Такой тонкий, что просвечивались кончики её сосков, уже возбуждённых от предвкушения. Её волосы, распущенные, пахли не «Красной Москвой», а чем-то новым, дорогим и ягодным — малиной и кремом. Она сделала это для меня.
Мы сели на ковёр в гостиной, спиной к дивану. Я включил не Демиса Руссоса, а что-то более томное - альбом Криса Ри «The Road to Hell». Гитара лилась мрачной, гипнотической волной. Я налил ей шампанское в хрустальный бокал. Золотая жидкость переливалась, как драгоценный камень.
— За нас! - сказал я, чокаясь. Наши взгляды встретились и сцепились. Она откинула голову, выпила залпом. Я видел, как работает её горло, как натягивается кожа на её шее. Несколько капель шампанского осталось у неё в уголках губ. Она не стала вытирать их. Просто провела по нижней губе кончиком языка, медленно, оставляя влажный блеск.
И тут, глядя на эту влажную полоску света на её губах, меня накрыло воспоминание. Резкое, как удар тока. «Лето. Ночь. Шалаш в лесу после купания в речке. Инга, сидит на полотенце на траве, её изящные ноги вытянуты. На губах у неё улыбка. Она смотрит на меня тем своим хищным, колючим взглядом
— А ну-ка, Котик, подойди сюда. Хочешь попробовать? – взглядом показывая вниз между её ножек. И я, как заворожённый, подхожу, встаю на колени и нагибаюсь к её приоткрытой Киске. Она зажимает мою голову между своих бёдер. И голос где-то над ухом:
— Да, вот так, милый. Молодец, я таю!»
Я вздрогнул. Воспоминание было таким ярким, что я на секунду потерял связь с реальностью. Аня заметила.
— Что с тобой? - спросила она.
— Ничего... вспомнил кое-что - сказал я, пытаясь вернуться в комнату, в полумрак, к её лицу.
— Прошлое лето? - угадала она с проницательностью, которая меня удивила. Я кивнул.
— Расскажешь?
— Потом. Сейчас не до этого!
Я начал с малого. Положил руку ей на колено. Через джинсы я чувствовал тепло её кожи. Она не отодвинулась. Наоборот, её колено как бы само потянулось навстречу моей ладони, стало чуть тяжелее. Я начал рисовать круги большим пальцем по внутренней стороне её бедра, всё ближе и ближе к тому месту, где сходятся швы джинсов. Её дыхание стало чуть глубже. Она прикрыла глаза, но не до конца — наблюдала сквозь полуопущенные ресницы.
Потом я встал и потянулся, позвонки хрустнули. «
— Спина не затекла? Давай разомну!
Она кивнула, не открывая глаз. Я усадил её перед собой, спиной ко мне. Сначала просто положил ладони на её плечи через футболку.
И снова память выдала кадр. Жанна, стройная и гибкая, делает мне массаж на песчаном берегу, после купания на речке. Её пальцы, тонкие и цепкие, как у пианистки, впиваются в мои забитые мышцы.
— Расслабься, Котик, — шепчет она мне в ухо своим ангельским голосом.
Я перенёс этот урок на Аню. Сначала просто разминал её плечи, чувствуя, как они каменеют от
Любимому