лицо было покрасневшим, волосы мокрыми, а в глазах стояло усталое, но бездонное удовлетворение и то самое уважение, которого я и добивался.
— Ну ты даёшь, Андрей, - прошептала она, и её голос был сиплым. - Мастер, блин... Диме до тебя как до луны...
Я молча улыбнулся, поглаживая её по влажному животу. Цель была достигнута. И я уже думал о том, как бы познакомиться с её подружками Светой и Ирой.
Глава 2. И снова Аня
Когда Аня ушла, оставив в воздухе смесь запахов её духов, табака и чего-то кисло-сладкого, нашего общего, я долго стоял в прихожей. В ушах ещё звенела тишина, наступившая после хлопка двери. Я поднял глаза на зеркало - мой собственный взгляд показался мне чужим. Глаза были тёмные, зрачки расширены, а в уголках губ застыло выражение, которого раньше на моём лице не было. Не улыбка, а скорее отпечаток глубокого, животного удовлетворения, смешанного с удивлением. Я прикоснулся пальцами к губам, они помнили вкус её кожи, солёный от пота на шее.
Первым делом я вернулся в гостиную. На полу у дивана лежала забытая ею резинка для волос, простая, чёрная. Я поднял её. Она была тёплой и сохранила форму её хвоста. Я сунул её в карман джинсов. Трофей. На подоконнике, куда она сбросила окурок, осталось пятно пепла. Я аккуратно сдул его в ладонь и высыпал в за окно. Ритуал зачистки. Но уничтожить главное было невозможно. Воздух в комнате был другим. Он был плотным, наполненным. Если раньше здесь пахло пылью от пластинок и старой мебелью, то теперь витал запах секса, тёплый, влажный, немного металлический, с примесью её цветочных духов. Он въелся в шторы, в обивку дивана. Я раскрыл окно настежь. Сентябрьский ветер ворвался в комнату, но не смог вытеснить этот новый аромат. Он лишь смешал его с запахом мокрого асфальта и увядающих лип, создав неповторимый букет моего взросления.
В надежде, что за ночь до завтра запах выветрится, я сел на тот самый диван, где она сидела, и попытался восстановить в памяти каждый кадр. Не только грубое и прекрасное у окна, но и мелочи. Как она покусывала нижнюю губу, слушая музыку. Как поправляла прядь волос, заведя её за ухо, и её ухо оказалось на удивление маленьким и изящным, с тремя крошечными дырочками для серёжек, но серьги она сегодня не надела. Как на её левой икре, чуть выше щиколотки, я разглядел маленькую коричневую родинку, похожую на мушку. Детали складывались в мозаику, и каждая из них казалась мне бесконечно запоминающей.
Потом я пошёл в ванную. На раковине лежало влажное полотенце, которым она вытиралась. Я поднёс его к лицу. Да, запах был сильнее здесь её пот, её возбуждение, смешанное с водой и мылом. На зеркале осталось слабое марево от пара. Я написал пальцем: «А.». И стёр. Идиотизм. Но настроение было именно таким, слегка идиотским, ликующим. Котик, насытившись, мирно дремал, опустившись вниз, и всё тело было расслаблено, каждая мышца пела тихую песню радости.
На следующие три дня я жил в состоянии приятного напряжения, как будто носил под одеждой заряженный пистолет. В школе на переменах я ловил взгляд Ани. Она теперь смотрела на меня иначе. Не так, как раньше безразличным. Её взгляд был прищуренным, оценивающим, с лёгкой усмешкой в глубине карих глаз. Она ловила мой взгляд и медленно проводила кончиком языка по верхней губе, настолько быстро, что это можно было принять за случайность. Но я-то знал. Это был пароль. Сигнал. На переменах мы не подходили друг к другу, но однажды в столовой она, проходя мимо, «случайно» задела
Рабиня