несколько раз на охоту, - он осторожно ввел один палец в лоно Арины, и она застонала, прижавшись к нему лобком, - хочешь, я тебя тоже сведу с ними?
— Я тебя хочу, - прошептала счастливая жена, уплывая от развратной ласки, и шалея от переполнявшей её любви, - как там твой дружок поживает: он готов к новой битве?
– Всегда готов! – по-пионерски воскликнул Александр, и притянул любимую к себе: его агрегат работал исправно и без сбоев – ему далеко еще было до тридцати, когда в боевом орудии возможны первые осечки.
В поселке была только начальная школа, дети постарше учились в интернате. В начальной школе работал один человек, которого вполне хватало на всех семнадцать детей. Тем не менее, Александр обратился к Нине с просьбой принять его жену в школу при ВК на работу. У него на это были все основания: Арина имела профессиональное педагогическое образование.
Нина, естественно, не отказала своему любимому, но как же она страдала от возвращения его жены в лоно семьи! Она прекрасно понимала, что, скорее всего, потеряла своего Сашку навсегда: и всего целиком, и его член в отдельности. Александр вёл себя с ней ровно, ничем не выдавая их недавней близкой связи – даже когда они оказывались вместе – а уж, тем более, на людях. Правда, надо отдать должное и самой Нине: она тоже не подавала виду, глубоко внутри переживая всю горечь разлуки с Александром.
Но Нинка не «простила» разлучницу, хотя вся правда была на Аришкиной стороне: ведь она была законной женой Александра и у них был общий ребёнок. Но видеть, как весело щебечет эта белокурая бестия, обвивая своими шаловливыми ручками «её» Сашку, как украдкой целует его, чтобы это не было заметно окружающим – это было выше её сил. Лишь только завидя Александра на службе, Нина вздрагивала и опускала глаза: сладкое томление разливалось у нее внизу живота, и не было возможности ни унять, ни погасить его: Александр теперь тратил все свои силы и ласки на свою любимую Аринку.
Нину ещё больше бесило в жене Александра то, что она разительно отличалась от тех немногочисленных представительниц прекрасного пола, что еще оставались работать в поселке. Арина, словно городская фифа, была женственно-холеная, ухоженная, и, сука, что греха таить! – ещё молода и красива к тому же. Короче, соперница по всем статьям. И теперь Саша ебёт эту выскочку-шлюшку, а не её, Нину: такую опытную и умелую, такую любвеобильную, такую...
«Стоп! А что, если, и вправду, сделать из неё настоящую шлюху?!», – подумала Нина, и её лицо растянулось в зловещей ухмылке, которое стало больше напоминать звериный оскал, нежели человеческий облик. «Сломать эту мокрощелку с её городскими замашками, с этой наигранной неприступностью и надменным взглядом, который она каждый раз бросает на своих воспитанников, заходя в класс!»
Нина закурила и нервно заходила по кабинету. Какой-то незваный гость просунул голову в дверь, но она так зыркнула на него, что он предпочел поспешно ретироваться, не произнеся ни слова. Арина тепло относилась к Нине Григорьевне за то, что она помогла ей с трудоустройством, но это не помешало Нине думать свою черную думу...
В обычный рабочий день Арина вела урок литературы у своих воспитанников. Несколько ребят не пришли по неустановленной причине, но и тех, что оставались, хватило молодой учительнице с лихвой: с трудными подростками справляться было нелегко. Арина была одета, как обычно: в белую блузку и черную юбку-карандаш, которая едва прикрывала коленки. Ее королевские белокурые волосы были убраны назад и перехвачены резинкой. Иногда непослушный локон выбивался из-под фиксации, и Арина
Рождение нижней (продолжение)