убирала его за ухо. Такая прическа еще больше придавала ей вид озорной молодой девчонки, но Арина «строжилась», стараясь держать ребят под контролем.
У нее не было «любимчиков» в классе, она старалась ровно относиться ко всем подросткам, да и времени прошло еще слишком мало, чтобы можно было бы кого-то выделять. Но к одному мальчику она относилась чуть лучше, чем к остальным. И не то, чтобы у него были какие-то выдающиеся способности в области русского языка или литературы – они все были «серединка на половинку»: кто-то чуть лучше, кто-то нет – обычная школа с обычными учениками, несмотря на суровый статус ее воспитанников.
Но этот Сережа был очень красивым от природы, напоминая Арине поэта Есенина в молодости: даже имя пацана было в тему. Правда, кудрей у него не было – правилами воспитательной колонии это было строжайше запрещено – но в целом, чертами лица, а, особенно, искренней и застенчивой улыбкой, он походил на кумира ее молодости:
Вечером синим, вечером лунным
Был я когда-то красивым и юным.
Неудержимо, неповторимо
Все пролетело далече и мимо...
Арина, глядя в его ясные синие глаза, всегда улыбалась внутри себя, но никогда не подавала виду: она была строгим учителем и воспитателем для всех. Но сегодня на уроке с ним что-то творилось неладное. Сергей вел себя слишком беспокойно и нервно, всё время поглядывал на неё, но ещё больше косился на долговязого угловатого парня, сидевшего на «галёрке». Последний недобро усмехался и сочувственно качал Сереже головой. А потом вдруг кивнул на Арину, и вопросительно посмотрел на перепуганного парня. Что-то было не так.
После урока, когда ребята потянулись в коридор, Арина окликнула Сергея, который жался у двери и не уходил, и попросила задержаться на минуту. Он подошел к ней: тихий, перепуганный, и какой-то весь взъерошенный, словно воробушек.
– Сережа, что случилось? – Арина непроизвольно погладила его по коротко стриженой голове, но потом быстро убрала руку: не гоже было давать слабину.
Но вместо того, чтобы чётко ответить на вопрос воспитателя (а по-другому поступить было просто невозможно – так здесь было заведено), Сергей вдруг прижался к плечу учителя и разрыдался. Арина, тут же забыв о том, что ей необходимо поддерживать свое реноме строгого воспитателя, привлекла парнишку к себе и стала гладить по голове, по вздрагивающим плечам, прижимая его к себе сильнее каждый раз, когда он громко всхлипывал и давился от слёз.
Постепенно он успокоился, и, наконец, оторвал он неё своё заплаканное лицо. Вытерев рукавом густую соплю, он с шумом втянул носом воздух, и робко улыбнулся учительнице. Его мокрые от слёз реснички перепутались между собой, и Арине вдруг неудержимо захотелось их разгладить, или, хотя бы, промокнуть. Вдруг Серёжа быстро оглянулся на пустующее место за дальним столом кабинета, и весь сразу как-то осунулся и сник. Улыбка сползла с его лица, и он тихонько не то всхлипнул, не то заскулил.
– Ну... Что с тобой, Сережа? – Спросила Арина, промакивая его глаза платком, который она предусмотрительно достала из сумки.
– А ничего, Арина Александровна! – вдруг с вызовом сказал заплаканный подросток тоненьким голосом и снова шмыгнул носом, – повеситься хочу, вот чего!
– Так уж сразу и повеситься, – улыбнулась Арина, не воспринимая слова мальчика всерьез, – а как-то по-другому можно решить твою проблему? Может, я смогу тебе чем-то помочь?
– Только вы и сможете, Арина Александровна, – наконец выдавил из себя мальчик, после длительного молчания.
– Ну вот видишь! – обрадовалась Арина, – расскажи мне скорее, в чем дело! Я буду рада помочь!
И паренек стал говорить. Но по мере того, что рассказывал мальчик, её
Желание.