в растрепанные волосы. — Но так и быть, за честный раздел последнего йогурта я подарю тебе свои рабочие руки.
Следующие два часа прошли под звуки старого плейлиста и шум пылесоса. Мы работали слаженно, как и всегда: я разбирала завалы в шкафах, Алина мыла полы. Между делом я уже вовсю строила планы на вечер. Мне отчаянно хотелось закрепить это чувство «нормальности» — заказать огромную пиццу, включить какой-нибудь глупый сериал и просто просидеть в обнимку на диване до полуночи, как мы делали это сотни раз до того, как в наш дом пришло горе.
— Слушай, Алин, — крикнула я из кухни, вытирая пыль с верхних полок. — Я видела, в кинотеатре вышел тот триллер, о котором ты говорила. Может, додраим тут всё, закажем еды и устроим марафон? Или выберемся в центр?
Алина, которая в этот момент возилась с зеркалом в прихожей, вдруг замерла. Она медленно опустила тряпку и как-то виновато посмотрела на меня через отражение.
— Ой, мелкая... я совсем забыла сказать.
Внутри у меня что-то неприятно екнуло.
— Я сегодня вечером иду гулять. Скоро за мной заедет Марк, мы договорились еще в начале недели.
Я замерла с тряпкой в руках. Марк. Они познакомились... нет, точнее — начали встречаться всего месяц назад, хотя учились в одной группе университета уже второй год. Алина всегда упоминала его вскользь: «Марк из нашей группы, тот самый, который всех смешит на лекциях», «Марк помог с конспектами, когда я болела», «Марк — он правда добрый, знаешь, без всякой показухи». Она рассказывала о нём с теплотой, как о человеке, на которого можно положиться: веселый, порядочный, отзывчивый, всегда готов прийти на помощь. Я видела его только на фото в соцсетях — высокий, с обаятельной улыбкой, вечно в какой-то дурацкой шапке или с гитарой на фоне. Нормальный парень. Ничего подозрительного. И всё равно сегодня этот «Марк» казался мне незваным гостем, который внезапно забирал мою последнюю опору. Алина светилась каждый раз, когда на её телефоне всплывало сообщение от него — глаза становились ярче, щёки розовели, а улыбка появлялась такая искренняя, какой я не видела уже полгода. Я понимала, что ей это нужно: вырваться из нашей квартиры, пропахшей корвалолом, старыми фотографиями и воспоминаниями, в мир, где есть музыка, смех, свидания и просто жизнь. Но от этой мысли внутри всё равно что-то болезненно сжималось.
— А, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. — Понятно. Месяц отношений — это уже серьёзный срок, нельзя прогуливать.
— Ты не обидишься? — Алина подошла ближе и мягко коснулась моего плеча, заглядывая в глаза с той самой виноватой нежностью, от которой у меня всегда таяло сердце. — Мы можем сходить завтра, честно-честно. Весь день будет наш, только ты и я.
— Да ладно тебе, Аля, иди уже собирайся, — я отмахнулась, не глядя на неё. — Все равно с уборкой мы уже почти закончили, я тут сама по мелочи дотру. Не хватало еще, чтобы ты на свидание пошла с красными руками от моющих средств.
Я натянуто улыбнулась, стараясь придать голосу максимально будничный тон.
— Точно? Я быстро, только душ приму и...
— Иди, иди, — я легонько подтолкнула её в сторону ванной. — знаем мы твое быстро, застрянешь там на час, всю гарячую воду выпустишь.
Алина благодарно улыбнулась, чмокнула меня в щеку и скрылась в ванной. Через минуту зашумела вода, а потом я услышала, как она снова замурлыкала какую то попсу, слегка фальшивя на высоких нотах. Я продолжала тереть уже идеально чистую полку, чувствуя, как внутри ворочается глупая, детская обида.
Прогулялся