когда она повернулась, и этот легкий трепет вызвал во мне странную волну жара. Тонкая, четко очерченная талия переходила в плавный разворот бедер, создавая тот классический "песочные часы" силуэт, который казался созданным для прикосновений. Кожа была подтянутой, гладкой, как атлас, с легким загаром от недавних прогулок — без единого изъяна, только пара родинок, разбросанных как звезды, добавляла интриги. Она всегда тщательно следила за собой — даже интимная стрижка на лобке была безупречно ровной, тонкой полоской темных волосков, аккуратно подстриженных, что подчеркивало нежную выпуклость венериного холмика и делало весь вид ещё более соблазнительным, почти вызывающим. Её бедра были стройными, но полными в нужных местах, с той женственной округлостью, которая притягивала взгляд, а ноги — длинные, мускулистые от пробежек, с изящными щиколотками.
Каждое её движение было уверенным и свободным, без тени стеснения — она повернулась к шкафу, невольно выставив напоказ высокую, соблазнительную округлость ягодиц, тугую и упругую, как спелый персик, с легкой ямочкой на пояснице, которая манила провести по ней пальцем. Этот изгиб тела притягивал взгляд сильнее, чем то, что она искала среди вешалок, — он был как магнит, заставляя меня задержать дыхание.
— Так, — пробормотала она, прикладывая к себе вещи. — Черное платье — это слишком официально? Мы вроде собирались просто погулять по набережной, а потом зайти в кофейню.
— Одень то синее, — подала я голос. — Оно подчеркивает всё, что нужно. И Марк точно потеряет дар речи.
Алина обернулась и кокетливо прищурилась:
— Синее так синее. Ты у меня лучший стилист, мелкая.
Я быстро отвела глаза в потолок, чувствуя, как горят щеки. «Это просто потому, что она красивая, — пронеслось в голове. — Просто мы слишком долго были только вдвоем и вообще мы же сетсры».
Но где-то глубоко, под слоями этих объяснений, шевельнулось что-то пугающее и незнакомое. Когда Алина произнесла имя Марка, этот «укол» ревности был совсем не похож на обиду из-за отмененных планов на кино. Это была острая, почти физическая боль от мысли, что кто-то другой будет касаться этой кожи, видеть этот свет в её глазах и слышать этот смех.
— Эй, ты чего зависла? — Алина обернулась, уже натянув то самое синее платье, которое облегало её фигуру как вторая кожа. — Совсем заскучала в своем телефоне?
— Да нет, просто задумалась, — быстро ответила я, надеясь, что в полумраке комнаты мой румянец не так заметен. — Платье сидит идеально. Ты... ты очень красивая, Алин.
Я произнесла это тише, чем хотела. В горле внезапно пересохло.
Алина довольно крутанулась перед зеркалом, и подол платья слегка взметнулся, открывая её стройные ноги.
— Спасибо, мелкая. Если бы не ты, я бы точно вырядилась в те мешковатые джинсы.
Она подошла к кровати и мимоходом взъерошила мне волосы. От неё пахло яблоком и чем-то неуловимо «её» — этот запах всегда успокаивал меня раньше, но сейчас он заставил мои пальцы судорожно сжать край одеяла. Я не понимала, что со мной происходит, и это пугало меня гораздо сильнее, чем перспектива провести вечер в одиночестве
Тишину комнаты разрезал резкий, бесцеремонный звук домофона. Я вздрогнула, будто меня поймали на чем-то запретном.
— Это он! — крикнула Алина из ванной, перекрывая шум воды. — Дашуль, открой, пожалуйста! Я почти докрасилась!
Я неохотно поднялась с кровати. Ноги казались чуть ватными — от усталости после уборки, от мыслей, которые всё ещё кружились в голове. Месяц. Всего месяц они встречаются. Алина всегда говорила о нём тепло: «Марк — он правда хороший, Даш. Весёлый, без понтов, всегда поможет, если что». И я верила ей. Но всё равно внутри
Лунные люди. Новая встреча