Мы всегда были вдвоём против всего мира. Против ссор родителей, против первых неудач в школе, против ночи, когда папа не вернулся. А теперь в нашем мире появился Марк — парень, которого я видела только на экране телефона, но который уже второй год сидел рядом с ней на лекциях, шутил на переменах, помогал с заданиями.
Я посмотрела на пустую прихожую. Мама на работе, Алина скоро уйдет. Вечер обещал быть очень тихим. Слишком тихим. Я бросила мокрую тряпку в ведро. С уборкой было покончено, по крайней мере, на сегодня. Квартира блестела, но этот блеск казался мне каким-то холодным.
Зайдя в нашу комнату, я с разбегу повалилась на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Я выудила из кармана телефон и открыла чат с девчонками. «Привет всем! Кто чем занят? Есть идеи на вечер?» — написала я, надеясь, что хоть у кого-то из них планы обломились так же, как у меня.
Экран светился, я видела, как внизу запрыгали точки — кто-то начал печатать. Но ожидание затянулось. Одна написала, что уезжает к бабушке, вторая уже сидела в гостях у родственников. Похоже, у всех суббота была расписана по минутам, и только я застряла в этом странном безвременье между «уже не больно» и «еще не весело».
В этот момент дверь распахнулась, впуская в комнату густое облако теплого пара, пропитанного свежим ароматом яблочного шампуня — сладким, почти соблазнительным, как спелый плод, только что сорванный с ветки. Алина вошла, обмотанная пушистым белым полотенцем, которое плотно облегало её фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Капли воды еще поблескивали на её плечах, словно жемчужины, и я поймала себя на том, что мой взгляд задерживается на них дольше, чем следовало. За восемнадцать лет совместной жизни в одной комнате у нас не осталось друг от друга секретов — видеть друг друга обнаженными было для нас абсолютной обыденностью, такой же естественной и привычной, как чистить зубы по утрам. Но сегодня, в этой странной, наэлектризованной атмосфере, эта обыденность вдруг показалась мне чем-то иным, более интимным.
Она остановилась посреди комнаты, и одним уверенным, грациозным движением сбросила полотенце на стул. Ткань соскользнула с её тела, как шелковый покров, обнажая кожу, все еще розовую от горячей воды, с легким румянцем, который делал её похожей на ожившую статую. Я невольно залюбовалась ею, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось — теплое, тягучее, как мед. Алина всегда была красавицей, но за последний месяц, с появлением Марка, она будто начала светиться изнутри, её тело наливалось новой, почти ощутимой энергией, которая придавала каждому движению оттенок скрытого обещания.
Её волосы, чуть влажные после душа, рассыпались по плечам и спине светлыми волнами, поблескивая в мягком свете лампы, как золотистый шелк. Они слегка прилипали к коже, подчеркивая изгиб шеи — длинной, изящной, с тонкой цепочкой ключиц, которая манила взглядом вниз. У Алины были удивительно аккуратные, словно выточенные скульптором черты лица: маленький прямой носик с едва заметной горбинкой, которая добавляла шарма, и от природы пухлые губы, слегка приоткрытые, влажные от пара, — они казались такими мягкими, что я на миг представила, каково их касаться. Её глаза, ярко-зеленые с золотистыми искрами, лучились довольством, а ресницы, еще мокрые, делали взгляд томным, приглашающим. Она была воплощением девичьей грации — не наигранной, а естественной, как дыхание.
Я скользнула взглядом по её фигуре, и сердце пропустило удар. У сестры было тело, которому позавидовала бы любая модель: аккуратная грудь идеальной формы — полные, упругие полушария с маленькими розовыми сосками, которые слегка затвердели от прохладного воздуха в комнате, словно реагируя на невидимый взгляд. Они колыхнулись мягко,
вечер в бане