лёгкий холодок по спине, шевельнулась та самая чуйка. Ничего конкретного. Просто ощущение, что за этой открытой улыбкой и тёплым голосом прячется что-то ещё. Я тряхнула головой. «Померещилось. Просто померещелось».
— А вот и я! — голос Алины ворвался в тишину прихожей, как солнечный луч.
Она вышла из ванной, и комната будто осветилась. Синее платье обняло её фигуру идеально — каждый изгиб, каждая линия казались нарисованными. Ткань мягко переливалась при движении, подчёркивая тонкую талию и плавный разворот бёдер. Я невольно задержала на ней взгляд, чувствуя укол внутри: мне так хотелось, чтобы этот вечер был только наш.
Я перевала взгляд на Марка. На долю секунды всё изменилось. Его зрачки чуть расширились, взгляд стал тяжелее, цепче — как будто он не просто смотрел, а сканировал, оценивал, присваивал. Это не было нежностью влюблённого. Это был взгляд хищника, который наконец увидел добычу без преград. В нём сквозило что-то хозяйское, почти жадное, лишённое тепла. Он буквально пожирал её глазами — от распущенных волос до подола платья, от ключиц до изгиба бёдер.
А потом он моргнул — и маска вернулась. Всё исчезло так же быстро, как появилось.
— Ты выглядишь потрясающе, — выдохнул он тихо, шагнул вперёд и протянул ей букет.
Алина всплеснула руками, уткнулась лицом в цветы, сияя от счастья.
— Спасибо! Они такие красивые... — она подняла голову, лучезарно улыбнулась ему.
Марк не стал ждать. Он наклонился первым, одной рукой мягко, но уверенно взял её за подбородок, приподнимая лицо, а второй обнял за талию, притягивая ближе. Их губы встретились — не робко, а сразу глубоко, страстно. Он целовал её жадно, но контролируя себя: язык скользнул внутрь, она ответила с тихим вздохом, прижимаясь к нему всем телом. Поцелуй длился дольше, чем я ожидала — секунд десять, может больше. Его пальцы слегка сжали ткань платья на её пояснице, а она невольно запустила свободную руку ему в волосы, отвечая с той же энергией.
Когда он наконец отстранился, их губы разошлись с лёгким влажным звуком. Алина стояла, чуть запрокинув голову, щёки пылали, дыхание сбилось. Она быстро опустила взгляд, нервно поправила прядь волос за ухо и бросила на меня короткий, смущённый взгляд — будто извиняясь за то, что позволила себе забыться на миг прямо при сестре.
— Ой... Даш... — пробормотала она тихо, с лёгкой улыбкой, но голос дрожал от смущения. — Мы... ну... забылись немного.
У меня внутри кольнуло — не остро, не больно, а именно укол, как лёгкий толчок под рёбра. Не злость, не обида, а просто... грустное осознание, что она теперь делит такие моменты с кем-то другим. Что её губы, которые я видела тысячу раз в улыбке, в разговоре, теперь касаются его. Ревность была тихой, почти приглушённой — как эхо старой привычки быть только вдвоём. Я почувствовала, как щёки чуть теплеют, но не сильно. Просто напомнило, что она растёт, уходит дальше, а я остаюсь здесь, в нашей общей комнате.
— Ничего страшного, — ответила я спокойно, даже с лёгкой улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы же... вместе. Всё нормально.
Алина благодарно кивнула, румянец всё ещё не сошёл с щёк. Марк просто посмотрел на меня — коротко, спокойно, без лишних эмоций — и повернулся к ней.
— Готова? — спросил он тихо, голос чуть ниже обычного.
— Да, — она кивнула, всё ещё чуть смущённо, и взяла его под руку.
— Мелкая, мы недолго, ладно? — Алина посмотрела на меня уже в дверях. — Если мама вернётся раньше, скажи, что я на связи.
Марк накинул ей на плечи свою куртку — жест, который
Теткина попка