— Разумеется. И не могла знать. Тема каждый год новая. Насколько мне известно, она ни разу не повторялась...
— А когда пришлось идти арестовывать бунтовщика, вы понимали, что рискуете жизнью, и шансов у вас очень мало?
— Да.
— И не побоялись?
— Нет.
— Почему?
— Он был рядом, - кивнула Элла в сторону стоящего с опущенной головой Кости. – Я знала, что он готов умереть за меня.
— Юноша, - снова вмешался в диалог демон. – Судя по всему, ваша хозяйка не сдаст экзамен. Но вы завтра будете свободны. Куда вы поедете?
— Останусь здесь, - прокашлившись от волнения, ответил Костя.
— Это правда, - коротко подытожил Диджитал. – Он любит её.
— А вы? – в упор взглянув на Эллу, спросила Екатерина.
Вместо ответа Элла просто отстегнула от ошейника Кости поводок, давая понять, что отныне он свободен. Константин тут же опустился перед ней на колени и сам пристегнул его обратно.
Диджитал снова кивнул. Зал разразился оглушительными аплодисментами.
— Элла Храпская и Константин Никулкин! – торжественно объявила Елизавета Александровна единогласное решение комиссии. - Вы успешно прошли все испытания и сдали экзамен. Завтра будут объявлены окончательные итоги!
Костя и Элла снова поклонились комиссии и демону и, повернувшись, пошли обратно на своё место. Костя подхватил свою хозяйку на руки, а она, демонстрируя навыки перевоплощения, тут же обернулась белой байкальской нерпой, свесив назад голову и ласково помахивая всем собравшимся мохнатыми лапками. Восторгу барышень, казалось, не было предела. Начальство тоже оценило этот трюк благосклонными улыбками. Это было мило и трогательно.
А вот отношение Екатерины к Стеше, выступавшей перед комиссией сразу после Эллы, всех присутствующих удивило и разочаровало. Конечно, в пансионе все помнили, какое жёсткое противостояние развернулось между талантливой ученицей и всемогущей экзекуторшей. Помнили и об истории под названием «Кровавый снег», когда Екатерина, захватившая власть после исчезновения директрисы, самолично выпорола до крови учениц – случай беспрецедентный. Но прошло время, директриса вернулась, Екатерина вроде бы была ею прощена и оставлена в должности. Более того, все помнили, как она лебезила перед тем же Диджиталом, говоря, что помогает Стеше готовить выпускную диссертацию и называла её тогда не иначе, как «лучшей ученицей». И вот теперь этот ледяной тон, подчёркнутая строгость и пренебрежительный взгляд... А ведь Стеша со своей стороны не дала ни малейшего повода так с ней обходится. Она всего лишь присела в ритуальном реверансе и скромно представилась, пусть и немного неформально:
— Стеша из Торжка...
И не успела проронить ни слова, как злобная милфа вызверилась на неё с гримасой надзирательницы из концлагеря:
— Извольте представляться, как положено! Полным именем!
Ну, Стеша и ответила ей, в своей обычной манере хулиганки-отличницы:
— Стефания Новоторова, светлая волшебница, в январе признана Ведьмой Года, инициирована в возрасте двенадцати лет в городе Торжке самой Лилит, Матерью демонов, в Квинту накануне осеннего Солнцестояния.
Экзекуторша сглотнула и сделала непринуждённое лицо. Но было видно, что упоминание имени Матери демонов, да ещё в её присутствии, милфу сильно смутило. Такой отповеди она явно не ожидала. Сбросила обороты и попросила уже спокойным тоном:
— Вашего раба тоже представьте, пожалуйста...
— Мишель Анастасиди, заключённый исправительной колонии, срок семь лет. Прозвище Кроха.
Однако спокойный тон Екатерины означал лишь то, что она решила топить Стешу, что называется, до талого. И потому зашла сразу с козырей.
— Ваш раб по прозвищу Кроха на допросе сразу после своего задержания по делу о бунтовщике (так они официально именовали взбунтовавшегося демонёнка), признался, что вызвал его с вашего ведома. Можете пояснить, на каком основании?
Стеша тихо вздохнула, и, взглянув на экзекуторшу как на бестолковую тётушку, которой приходится по сто
Вита-школьница-4